(не) Муз (ж) для Тальки

А ну жрать давай! Только не предлагай сухомятку, а то тебя саму на пару недель на овсянку на воде посажу. С такими харчами и желудок испортить немудрено!

– Сам жри эту гадость, – прошипела автор и пошла за полотенцем, оставляя на полу живописные лужицы, вскоре зажужжал фен. – Лучше чайку с крекерами погоняю. Не нравится, как я питаюсь, допекай кого-нибудь другого, – легкомысленно брякнула она.

Тут моя мятущаяся душа не выдержала надругательств. Я прошмыгнул на авторскую кухню и зашарил по шкафчикам в поисках необходимых компонентов.

Обнаружил в одной из шухлядок початый пакет крахмала и вернулся к сохнущей курице. Коварно воспользовался тем, что она сильно наклонилась вперёд, а упавшие на лицо волосы закрыли обзор, я достал горсть содержимого и щедро припудрил ещё влажные пряди.

Через десять минут воздух сотряс жуткий вопль. Дамочка увидела себя в зеркале трюмо. Причёска а-ля «безумный дикобраз» сразила её наповал. Я мстительно хихикнул, заполз за кресло и задремал. Свершившаяся месть приятно грела мою ранимую душу.

Проснулся я от того, что кто-то бесцеремонно вытаскивал меня за многострадальный хвост из уютного гнезда. Его сам себе устроил из валявшегося на журнальном столике глянцевого журнала.

– Таля, прекрати немедленно, – ворчливо изрёк я и попытался укусить несносную дамочку за пальцы, но не преуспел в этом.

– Потерпишь, – глумливо отозвалась эта нахалка и, схватив меня за шкирку, потащила к своему ноутбуку.

– Да кто ж так с собственным Музом обращается! – мне было так обидно, что непреодолимо тянуло напрудить пакостнице в тапки или иную обувь.

Кошачья натура сыграла-таки со мной злую шутку. – Отпусти, не то поцарапаю или вообще помечу твои любимые джинсы, – сердито сопя, пригрозил я.

– Ничего, потерпишь. Еле волосы от крахмала отмыла. Ты мой должник теперь! – сердито сверкнула она переменчивыми глазами, определить их цвет мне не удалось и впоследствии: то серые, то зелёные, то голубые, а то и вовсе неописуемого оттенка от смеси этих трёх цветов.

– Талька, имей совесть.

Жрать мы когда будем? – я вцепился в палас всеми четырьмя лапами и вонзил когти поглубже.

Движение застопорилось: из меня получился довольно крупный и упитанный кошак. Дамочка же была не только худая, но и невысокого роста.

– Самое большее, на что ты можешь рассчитывать, пакостник, это пачка печенья и чашка чая.

– Твою ж дивизию! – вырвалось из моей многострадальной глотки. – Сама пей эту травяную гадость. И, заметь, я не птичка, чтобы лопать такую пищу.