Нью-Белоснежье

На шум из сарая выскочил здоровый черный самец с серебристыми перьями на крыльях и небольшим красным гребешком. Он решительно направился в мою сторону и, распушив хвост с характерными завитками, грозно спросил: "ку-карр?"

— Чего? — не поняла, зачарованно глядя на танцующего передо мной самца. Надо же, я их только по телевизору видела. А тут – реальный, настоящий тетерев! Он презрительно прошипел: "чуффышшш" и с гордо поднятой головой потопал в сарай. За ним, как гаремные жены, гуськом засеменили тетерки.

— А это еще что такое? — раздался за спиной удивленный возглас.

Я быстро развернулась, чуть не упав на склизкой земле. На дорожке стоял незнакомый гном, чуть повыше Симеона, но в такой же куртке и штанах. Только на голове у него был не колпак, а кожаная шапка, да темно-рыжая борода обрамляла обветренное лицо. За спиной виднелся лук, а в руке болтались две тушки дохлых зайцев.

— Э... Здравствуйте, вы, наверное, Шосс?

—Ты кто такая? — не обратил внимания на мою вежливость охотник. — И откуда взялась?

— Откуда, откуда, — пробурчала устало.

— Волки, говоришь... — Гном внимательно осмотрел меня с головы до ног. Ну и взгляд у коротышки. Нехороший такой взгляд. Брр...

Я пожала плечами и двинулась к дому. Войдя в прихожую, как смогла, счистила с себя грязь, но едва переступила порог в столовую, как что-то острое воткнулось в поясницу.

— Тихо, ведьма! — прошипел сзади голос Шосса. — Не двигайся! Иначе насажу тебя на клинок, как куропатку.

— Какая я тебе ведьма?! — возмутилась и попыталась обернуться, но меня опять больно кольнули в спину.

— Шосс, ты чего это? — удивился Симеон.

— Чего, чего, — мрачно процедил охотник. — С мэльфами пообщался. Они мне все уши прожужжали про то, как волки освободили привязанную к дереву девку.

Сим прищурился:

— Ну и дела! У нас так, между прочим, ведьм казнят!

— Ка-как казнят?! — спросила я, заикаясь.

— Очень просто. Голыми привязывают к дереву рядом с муравейником, да медом смазывают.

— Жуть какая! — меня передернуло. — А за что у вас ведьм не любят?

— А за что их любить-то? — помрачнел гном. — Порчу наводят, да пакостничают.

— Подождите! — вспомнила, пытаясь себя защитить. — Я же в одежде была! И медом от меня даже не пахнет!

— А и верно, — оживился Сим. — Шосс, убери ножичек. Ее ворота вчера пропустили. А ты знаешь, что они нечисть и близко не подпустят.