Нью-Белоснежье

Тот сделал шажок в сторону и с интересом уставился на меня. Пожав плечами (у каждого свои странности), прошла через ворота. Створки зашуршали, словно вздохнули с облегчением и… сами захлопнулись. Наверное, от ветра. Гном кинулся запирать засовы, затем обойдя меня по кругу, засеменил к дому. На пороге проворчал:

— Ноги вытирай, а то грязь нанесешь.

Я послушно поскребла подошвой о стертую ступеньку. Ни коврика, ни простой тряпки у входа не увидела, но очевидно для хозяина это было своеобразным ритуалом. Окованная железом добротная дверь распахнулась, и меня обдало мягким теплом и смесью причудливых ароматов жилого дома.

Пахло кислым хлебом, заплесневелым сыром, сухими травами, но сильнее всего была вонь крепкого табака, злобной кошкой царапнувшая горло. Я невольно закашлялась. Старичок оглянулся:

— Ты что, заболела?

— Да нет, — попыталась прикрыть нос и глубоко не дышать. Получалось плохо. — Душновато у вас здесь.

Гном хмыкнул и подошел к здоровому деревянному буфету, почерневшему от времени. Порылся среди множества горшочков, достал один, понюхал:

— Иди, садись за стол, сейчас тебе отвару с медом дам.

А то мало ли что. Не хватало еще, чтобы захворала.

Я присела на лавку. Вернее, попыталась присесть. И стол, и лавка больше напоминали недоразумение из японского чайного домика: добротная мебель была варварски укорочена по высоте. И, похоже, я даже знаю кем. Гном забрался на скамеечку у печи и стал разливать по глиняным кружкам какое-то варево из чугунка, а я, рассматривая комнату, задумалась.

Что-то во всем было неправильное. Наконец-то до меня дошло. Размеры! Дверь, окна и потолок - по высоте нормального человеческого роста. Буфет, печь тоже. Только стол и лавка были обрезаны под гнома, чей рост едва дотягивал до метра.

— И кто ж ты такая? — спросил гном, ставя на стол дымящиеся кружки. — Звать тебя как?

— Мария.

— Угу, Марион, значит. А меня Симеон кличут. Можно просто - Сим. Как в лес-то попала?

— Если бы знала, как, — пожала плечами, стараясь, устроится поудобней.

— Самой интересно. Шла по тропинке, ночь на дворе. Ах, да, по голове меня, похоже, стукнули...

Я стала ощупывать голову в поисках шишки. Странно. Ничего. И голова не болела – а должна вроде бы гудеть как колокол.

— Это бывает, — оживился старичок. — Особенно после хорошего удара, если не скопытишься - так память начисто отшибает. И как в лесу оказалась - не помнишь?

— Нет, — вздохнула и осторожно попробовала отвар, на удивление душистый. Малиной пахнет.