Убийство на Рождество. Для убийства есть мотив (сборник)

Он откинулся на спинку кресла и, словно изгнав из сознания все личные соображения, произнес:

– Видите ли, мистер Тремейн, в подобных случаях наши расследования не могут дать исчерпывающих результатов. Сам факт присутствия полиции лишает людей желания говорить. Почти все свидетели начинают вести себя неестественно, изменяют манеру речи и даже выражение лица. Из-за этого трудно понять, что они представляют собой на самом деле. Разумеется, такая возможность появляется крайне редко, но в идеале желательно иметь неофициального наблюдателя.

Мордекай Тремейн деликатно выразил сочувствие:

– Понимаю ваши затруднения, суперинтендант. – Его мягкий взгляд воплощал невинность. – Конечно, неудобно обращаться за помощью к человеку, не состоящему на службе в полиции. Подобное действие повлечет за собой множество неловких вопросов.

– Совершенно верно, – подтвердил Кэннок и многозначительно добавил: – Но только в том случае, если факт сотрудничества приобретет известность.

К этому моменту Мордекай Тремейн уже выработал твердую позицию и ощутил необходимую уверенность, а потому деловито осведомился:

– Полагаю, суперинтендант, в настоящее время у вас больше нет ко мне вопросов?

– Нет, – ответил Кэннок. – Пока это все.

Проскользнуло ли в его голосе разочарование? Мордекаю Тремейну хотелось бы верить, что так оно и есть.

– Пожалуй, я хотел бы упомянуть еще об одном обстоятельстве.

Кэннок заметно оживился:

– Да?

Справедливо сказано, что человек находит то, что хочет найти. Мордекай Тремейн искал в собеседнике заинтересованность, поэтому следует признать: ему не составило труда убедить себя, что заинтересованность присутствовала в полной мере, а в односложной реакции заключалась надежда на положительный ответ.

– В отношении мисс Грейм, – пояснил он.

– Да? – нетерпеливо повторил Кэннок.

– Она сказала, что не спала из-за головной боли. Услышала голоса и спустилась посмотреть, что происходит, поэтому и оказалась первой, кто обнаружил тело мистера Рейнера. Вам досталась та же история?

– Почему вы спрашиваете?

– Я глубоко сомневаюсь в правдивости ее объяснения.