Хроники Путеводной звезды

Элина сердито топнула ногой:

– Терпеть не могу кошек и наглецов.

Котика было жалко. Подав руку, Виктория помогла несчастному подняться.

– Но я тоже принц, – пожаловался он отзывчивой душе.

– Простите, вы нас неверно поняли, мы с Элиной работаем в агентстве, помогающем найти истинную пару, в каком бы из миров она не находилась. Та девушка, о которой я говорила, это наша клиентка.

– Но мне не нужна другая девушка! Я уже в Элину влюблен! – отчаянно заявил Ласилий.

При этом имя Элины произнес с таким придыханием, что даже Виктория прониклась.

– Вик, не разговаривай с ним, видишь, псих какой-то. Если с ними разговаривать, они не отстанут, – потянула Викторию прочь Элина.

Котик сник, а подруги поспешили во дворец.

Их новый знакомый оказался прав, принцев было много. Составив подробный список, в котором значился так же и Ласилий Великолепный шестой очереди наследования, вышли за ворота дворца, и тут Элина замешкалась.

– Вик, я не хочу той же дорогой возвращаться, вдруг опять этот псих встретится.

– Пойдем тогда по вон той улице, правда, получится небольшой крюк, но я не против, здесь очень мило.

– Вик, а ты помнишь, что мы пили в тот раз, когда решили гномов попугать? Ну и еще в фонтан залезли?

– Кажется, «Убойного дракона», или что-то в этом роде. Я помню тот бар.

– А давай туда? – Элина криво улыбнулась.

– Да не вопрос.

Подругу надо было вытаскивать из ее состояния, и если та сама выбрала лекарство, значит, следует только поддержать.

В баре хорошо, атмосферно. Виктория сок через трубочку потягивает, Элина вторую порцию «Убойного дракона» цедит маленькими глотками.

– Понимаешь, – рассказывает, – я ведь к нему сразу душой прикипела. Он такой беззащитный, такой ранимый. Взяла его в руки, а он прижался, сам трясется…

– Какая невосполнимая утрата, – горестно промурлыкал Ласилий Великолепный, подсаживаясь к Элине, – разрешите разделить вашу грусть?

– Отстань, – отмахнулась девушка.

– Слушая вас, я сочинил поэму, можно прочту?

И, не дожидаясь согласия, глотнул из кружки Элины и начал:

– Мой друг, прощай,

Моя печаль, омыв слезами бренный день

Спешит туда, где твоя тень

Сокрылась от моих очей. Я плачу,

И шепчу в ночи: «О, не спеши, не уходи»,

Но тщетны все мои мольбы,

Мой друг, меня не слышишь ты,

Мой друг…

Он читал долго и вдохновенно, время от времени смачивая горло «Драконом».