Шерсть Имею.

Может, оно и к лучшему, что такая дама продала не только тебя, но и твою мамочку? У нее появился шанс…

- Какой шанс, Юля?

- Встретить нормального хозяина. Иногда лучше переболеть, переплакать, но порвать связь с неподходящим для тебя человеком. А там – глядишь, и повезет. Давай когда я вернусь, мы с тобой ее поищем.

- Хрен ты ее найдешь. Она же в соцсетях не крутится.

- Да, но ей может похвастаться ее новый хозяин. Найдем, не волнуйся. Я о другом думаю: какое счастье, что мы не договорились о передержке с Клавдией Петровной.

- Точно, - согласился я, - а я был бы адским спецназом. Творил бы возмездие во всех его ипостасях. Наказывал бы за грехи, совершенные во всех ее предыдущих жизнях. А потом она бы повесилась и родилась в новой реинкарнации гадюкой. Она и сейчас гадюка, просто это не сразу видно.

- Когда я говорила про ад, то я боялась за тебя. А теперь я понимаю, что переживать следовало за Клавдию Петровну. Не дожила бы она до моего возвращения, это как пить дать. Когда ты хочешь быть невыносимым, ты устраиваешь абсолютный армагеддец.

Я радостно засмеялся:

- Точно. Я бы еще этих, новых питомцев из плена вывел.

- А если она ядовитых жаб разводит? Или еще чего-нибудь, пауков, например? Нет, я не говорю, что если ты – ядовитая жаба, то тебе и жить не стоит. Но все-таки лучше где-нибудь подальше, на исторической родине, а не в квартире в террариуме.

- Она, скорее всего, кошаков дорогих разводит. Есть какие-нибудь очень дорогие кошки?

- Не знаю. Загугли. Для меня самое дорогое животное – это то, которое ты любишь.

- Это хорошо, что ты енотов не перечислила.

- Почему?

- Потому, что еноты бесценны. Еноты приходят в жизнь человека для того, чтобы воздать ему по заслугам. Не нравится, как ведет себя енот – посмотри на себя. Думаешь, всем приходится по вкусу, как ты себя ведешь? И никому не хочется отходить тебя тапком?

- Это да. На себя смотреть мы не умеем. – вздохнула Юлька.

- Да вы много чего не умеете.

Юлька рассмеялась и сделала шпагат стоя, нежно, как Безруков березку, обняв выпрямленную в небо ногу. Не особо напрягаясь, она смахнула этой ногой с полки баночку консервированных ананасов, открыла ее и поставила передо мной:

- Вопрос: кто и что может, друг мой, всегда спорный. Но в одном ты прав: шерсть на щеках у меня, слава богу, не растет.