Шерсть Имею.

Сметя новые лишние запчасти в угол, я подтянул передние колеса, чтобы они не сворачивали влево-вправо от малейшего смещения массы, и вывел свой болид на старт.

И вот настал мой звездный час. Покоренное моей настойчивостью и вниманием кресло сразу взяло хороший разгон. Я быстро перелез на сиденье, каким-то чудом договорившись с гравитацией о временном ее бездействии и встал в центре подушки, на манер серферов, смещающих направление движения переносом центра тяжести тела.

Я стоял, как Ди Каприо на носу Титаника и ветер победы трепал мою шерсть.

А потом сквозь грохот колес я услышал шаги из-за поворота и понял: зря я сравнил себя с Ди каприо. Сейчас появится айсберг.

И айсберг действительно появился, но не один, а целых три. Я заорал:

- С дороги!!!

Мне ответили три голоса:

- Ух ты ж, бл…

Очень знакомые голоса. Недавно слышал… А когда я смог сфокусироваться на моей прыгающей тарантайке, я вспомнил. Те трое из приемного покоя, студенты. Рыжая Света и два ее корнета. Они явно тоже меня вспомнили.

И нифига не обрадовались.

Так как лучшая защита – это нападение, то я не стал медлить ни минуты. С воплем: «Ага, попались!», я встал в максимально хищную позу, которую позволяла принять физика управления летящим креслом, и вышло так, что лапы пришлось расставить на манер Дракулы, а в данной концепции это было скорее смешно, чем ужасающе. Тогда я принял дополнительные меры: вздыбил шерсть, оскалился и максимально выставил вперед когти на лапках. Вот, так пожалуй я и сам себя бы испугался.

Но эти меры устрашения были излишни. То ли нервы у них с той ночи дежурства и встречи с зомби и покойником не успокоились, то ли они и вправду поверили, что я подкараулил их, чтоб загрызть, но их трио издало такой вопль, что даже больные в палатах храпеть перестали.

- Твою маааать!!!! – разнеслось по гулким больничным коридорам, - крыса, приводящая покойникаааа!!! – и дружный удаляющийся топот ног. Кресло, погромыхивая, неслось за ними. Я выл победную песню до тех пор, пока поворот не разлучил нас.

Они-то повернули и побежали по лестнице, а я внезапно приехал.

Если бы я сразу подумал о том: как буду тормозить, я наверно и не поехал бы. Почему-то мне показалось, что длины коридора хватит и для разгона и для естественного торможения. А то, что кресло, утяжеленное весом енота и им же разогнанное будет ехать быстрее и дальше, это как то ускользнуло от моего внимания.

…

Катастрофа была знатная. Меня спасла моя беспримерная ловкость и образованность.