ВИКТ

Если Манипулятор — а как поняла, Рейнардт Стийин им был — лишается взаимодействия с магией, это освобождает все его ресурсы разума. Процессы в его мозге идут быстрее и эффективнее. Многие ваши великие учёные на самом деле переехавшие Манипуляторы.

— Вот как… — протянул он. — Тогда понятно, почему у него была такая грусть во взгляде, когда я выражал свою ненависть к магам. И к ВИКТ… И почему он всегда еле заметно кривился от пищепасты… Ох, мне надо поговорить с ним… И извиниться, наверное…

— Не думаю, что он злится на тебя, — я улыбнулась.

— Ты сможешь поговорить с ним, когда отправишься домой через несколько дней. О таком лучше говорить лично.

— Да, наверное, ты права, — Зигфрид кивнул. — Спасибо.

Когда мы вернулись в гостиную, оказалось, что стол мои родные увеличили вдвое. Хотя нас было всего шестеро, и других гостей не планировалось, еды там стояло человек на пятьдесят. Однако у меня почему-то не вызывал сомнений тот факт, что к отбытию моих домашних не останется ни крошки хлеба, ни капли вина.

Видать, мы собирались отмечать не день ВИКТ, а день Чревоугодия. Зигфрид, которого я попросила нести тарелки, замер и едва не выронил их, шокировано глядя на стол. А там всё было такое аппетитное, что хотелось попробовать каждое блюдо. После короткой суеты мы наконец расселись, и папа разлил по бокалам вино. Зигфриду наполнили бокал вишнёвым соком.

— С днём рождения, Орина, — мягко произнёс папа. — Хотя порой нам очень грустно без тебя, мы гордимся тобой. Ты наше сокровище и им и останешься навсегда.

Мы выпили, и мама ловким взмахом руки разложила по тарелкам приготовленную на углях баранину и нарезку свежих овощей. Для этого она воспользовалась моей магией, ведь сама она была Манипулятором. Готовить мама всегда любила, так что еда из дома снова вызвала у меня ощущения фруктовых садов за окном. Такое уютное и домашнее. Тарелки опустели и наполнились вновь — уже пирогом с рыбой. Зигфрид мгновение смотрел на начинку, а потом обвёл всех нас взглядом.

— Я тут читал «Историю мореходства», — изрёк он.

— На Магерии правда водятся русалки?

— А чего бы им не водиться? — усмехнулся Орвин. — Мы их ещё поющими рыбами зовём. Я, кстати, неделю назад с ними вино пил.

— С рыбами? — изумился Зигфрид.

— О, это их интересная особенность, — Орвин повернулся к нему лицом. — Дело в том, что русалки не разумные, хотя у них верхняя половина как у людей. Но они могут имитировать звуки, которые слышат. Правда, не могут связывать их в нечто осмысленное.