ВИКТ

Крулам повезло оказаться на континенте, который практически сам выдавал энергию и полезное сырьё, их не приходилось добывать. Так что понятно, что наше развитие заметно обогнало остальных. Крулам стало тесно на одном континенте, и они отправились завоёвывать остальные. Обитавшие там расы казались им отсталыми, так что захватить их было не трудно. Тогда у крулов появилась идеология собственного превосходства над другими.

— Ясно-понятно, — я кивнула. — И почему вы покинули свою благословенную планету? — на моё счастье язык крулов не имел интонаций, и вопрос определялся вопросительным словом, так что императору не приходилось догадываться, что я говорила.

— Наша звезда взорвалась, — мрачно отозвался он. Ну, я решила, что мрачно. — Император тех времён, Арцзаш Семнадцатый, хотел найти для своего народа новый дом, новую планету, но ему не удалось отыскать такую же, с какой он бежал. Уже намного позднее, когда в сознании крулов укрепилась мысль о правильности существования как дрейфующей империи, наши учёные выяснили, что полезное сырьё может находиться под поверхностью, в недрах планеты и что его надо разрабатывать.

Однако к тому времени мы уже слишком привыкли забирать готовое силой, и такой подход выглядел вполне рациональным. Моя империя переживала периоды изобилия после того, как мы захватывали планеты, и периоды голода, когда долго ничего не попадалось. Искать новый дом утратило всякий смысл.

— Но теперь вы наткнулись на нас, — заметила я. — От вашего флота остался один крейсер, и это наш трофей.

Как ни поверни, дальше дрейфовать у вас не выйдет.

— Я понимаю, — Кшаркас кивнул. — Так же, как и понимаю, что жить на своей планете вы нам не позволите.

— С вашей идеологией — разумеется, нет, — я кивнула. — Хотя это, опять же, решать не мне.

— А если наша идеология изменится? — он сощурился.

— Это что, по щелчку пальцев делается? — скептически поинтересовалась я. — Допустим, ваше ближайшее окружение ещё как-то может уверовать в смену парадигмы по вашему слову, но когда речь идёт о миллионах особей, я бы не была столь оптимистична.

— Вы не понимаете, — Кшаркас покачал головой. — У нас слово императора абсолютно. Всякого, кто ослушается, ждёт жестокая смерть. Иным способом поддерживать порядок на разрозненных кораблях было невозможно. Если я скажу, что мы встретили великих владык, превосходящих нас, это станет истиной в последней инстанции.

— Даже так… — протянула я.

— Я понимаю, что мы… — он замялся.