ВИКТ

Надо было преобразовать крупицы информации и адаптировать их под свою ситуацию, и это стоило мне серьёзных мыслительных усилий. Итак, чтобы совершить хищение, мне нужно было найти объект, взять его и поместить во что-то, в чём можно было его перенести. Аннигиляторная пушка предметом была, мягко говоря, немаленьким, так что можно было даже и не думать о том, чтобы найти мешок подходящего размера. Мои мысли метнулись к големам, которые были убраны в пространственный карман, и я подумала, что такой же можно было использовать и для неё.

Эта идея мне понравилась, поскольку лишала меня ещё и проблем, связанных с опасностью антиматерии — если вдруг она рванёт в этом кармане, то и ладно. Оставалось только придумать, как её туда запихнуть. Потому что для того, чтобы сделать это, мне в любом случае нужно было к ней подобраться. А сделать это, не попав под радары органики крулов, было несколько затруднительно. Практически невозможно, я бы сказала. Ещё одна пока неясная мысль начала формироваться в моём разуме, когда шар настойчиво сообщил прямо в ухо, что со мной желает поговорить Зигфрид. Я поморщилась и коснулась своей серёжки.

— Привет, — поздоровалась я, услышав в трубке шум воды. — Снова в ванной прячешься?

— У меня нет выбора, — отозвался он негромко.

— Как скажешь, — я кивнула. — Что-то случилось?

— Я… — он умолк, а я не стала перебивать тишину. Может, Зиг глубоко вздохнул, но за шумом воды этого было не слышно, а читать метрику его окружения я сейчас не хотела. — Поговори со мной.

— Эм… — протянула я.

— Конечно. У тебя странный голос. Что с тобой?

— Я устал, — признался он. — Эмоционально. В КБ тяжело. Работа интересная, но я… не знаю, как лучше сказать.

— Чувствуешь давление? — предположила я.

— Да, точно, — согласился Зигфрид. — Нас вроде бы не подгоняют, да и проект как будто не срочный, но напряжение висит в воздухе. И кроме того, в отличие от коллег, я знаю, что нас ждёт впереди. Хотя у нас здесь полностью отрезаны связи с внешним миром, у меня такое ощущение, что и там, и здесь люди начинают догадываться о том, что грядёт.

Ужасное чувство.

— Что я могу для тебя сделать? — я глубоко вздохнула. Я могла бы рассказать, что у меня тут происходило целый день, но вряд ли рассказ о моих проблемах ему бы помог.

— Я не знаю, — признался он. — Просто хотел… Не знаю, поговорить с тем, кто представляет, что будет.

— Будет плохо, — мрачно изрекла я. — И ты об этом знаешь. Хотя мы стараемся сделать так, чтобы было не настолько плохо, как могло бы быть.