Прекрасней всех на свете

– Одевай быстрей – угрожающе зашипел второй, направляя на меня пистолет и ожидая немедленного выполнения приказа.

– Ладно, ладно, только не надо делать глупостей, я ни в чем не виноват… –собираясь с мыслями, произнес я, наблюдая как охранники медленно приближаются к нам.

Едва я успел убрать руки из-за спины, даже не дотронувшись до наручников, пентаморф, как будто дождавшись момента когда взоры обоих охранников примкнут ко мне, в мгновение встав с одного колена, оттолкнулась от пола прыгнув, точно кошка, на того, что находился ближе к ней.

После падения обоих охранников в комнате воцарилась тишина. Ни визгов, ни криков, ни лишних слов. В этот момент пентаморф была похожа на притворявшегося больным дикого зверя или какого-нибудь свирепого ангела-изгнанника, которого изображают на дешевых карикатурах, описывающих многочисленные подвиги борьбы с небесными тиранами.

– Нам надо уходить как можно скорее, я не смогу долго блокировать их сигнал – стоя в дверях, произнесла она, осторожно заглядывая в коридор.

– Так куда же нам идти? Тут везде охрана и санитары, бродящие по холлу. Выбраться незамеченными с фабрики практически невозможно – возразил я, вставая с колен и подходя к лежащим охранникам.

– Тебя ведь зовут Дэвид? – прищурился робот.

– Да…, меня так зовут. Надеюсь хотя бы узнать, как мне называть робота, который втянул меня во все это – я разглядывал два огромных трупа, на всякий случай, пиная их ногой.

– Дэвид, снимай с них одежду и помоги мне надеть ее. Быстрее прошу тебя, я не могу отпустить свой гемоблок, ты же сам видишь – нервно дергая руку, прижатую к животу, обратила на себя внимание пентаморф.

– Так себе идея – покачав голой, ответил я – она для нас на пять размеров больше, а с тебя и вовсю течет кровь.

– На этой фабрике одежда у всех в крови и не по размеру! – эмоциональным шепотом высказала мне пентаморф, оставаясь у двери – ты, что сам не заметил? Мы не будем отличатся от остальных! Здесь в коридорах, грязнее чем в церкви после утренних церемоний – возмутилась робот, явно не чувствуя никакой вины за произошедшее.