Асуня

– Или ещё потрогать хочешь?

Было бы светло, Асуня бы покраснел, а так скорее заспешил подобрать портки и на ощупь завязал пояс.

– Ты откудова тут взялся-то? – спросил Асуня, когда по-прежнему принадлежащее ему добро было надёжно спрятано в тёплое укрытие портков.

– Да тут как бы тракт-то уже за углом. Иду, слышу – орёт кто-то. Вот, пришёл помочь. Чего орал-то?

– Э-э-эх, – взмахнул рукой Асуня. – Прокляли меня. Иду вот в город, мага искать.

– Угу… – глухо произнёс незнакомец и опять примолк. – Чего, прям прокляли? – спросил он после паузы.

– Совсем?

– Совсем… – признался Асуня и горестно вздохнул. – Тебе-то с таким-то видом могёт быть и нестрашно, привычно, да мне вот, мужику, таперича всё едино пропал я.

Уже угадывающийся привыкшими к темноте глазами силуэт незнакомца помотал головой:

– Не понял. Прости уж, говор ваш не очень понимаю.

– Э-хе-хе… – вздохнул Асуня. – Пропал я, толкую. Совсем, от ить. Прокляли меня, в бабу превращаюсь. То пить не мог, сейчас вон, сам слыхал – плачу! Позорище-то какое! С дому вот ушёл, коли боги умилостивятся – найду мага, да сниму проклятье, а коли нет – не вернусь боле.

Хуже смерти мне в бабу превратиться! Житья не дадут вовсе.

– Н-да-а-а, беда-а-а, – протянул незнакомец и предложил: – Давай вместе пойдём, что ли? Я сам в Баталон шёл, да на дороге задержался. Тут чуть дальше поляна есть, там заночуем, а утречком как раз свеженькие посветлу доберёмся, как раз к обеду будем.

Асуня задумался. С одной стороны, не в одиночку как-то легче. Да и чего греха таить? Этот-то изузоренный да отощавший сам почти баба, поди, поймёт.

Глядишь, и подскажет чего делать-то, ежели проклятье до конца наступит. А с другой, вдруг приключится чего, а они вдвоём такие? Оба расплачутся да причитать начнут, так и задерут их звери дикие.

– Как звать-то тебя? – спросил он у незнакомца, выжидающе глядящего на него.

– Кайлиэль, – ответил он, склонив голову так, что из-под волос выглянуло острое ухо.

– Ты энтот… – опешил Асуня, – эльф, что ли?!

– Отчасти, – ответил собеседник.

– На три четверти. Можешь звать Кай, вижу, тебе проще будет.

– Ого… А я Асуня. Чистокровный мужик… Ой, человек, то есть! А светилка у тебя откудова?

– Да так, – Кай неопределённо двинул пальцами. – Друг одолжил.

Они помолчали. В тишине пустынной дороги раздался крик сыча, из-за ползущих туч наконец-то проглянула луна и осветила собравшийся гармошкой лоб Асуни.

– Так енто… – проговорил он и поднял взгляд на оживившееся лицо собеседника.