Асуня

Тот замялся и крякнул:

– А энтыть? Не срамно-то?

– Чего? – ровно и терпеливо спросил Кай.

– Ну… энтыть… Ты ж хоть и с косами, да мужик всё ж таки, а я уж бабою скоро буду-то. Не этыть?

– О боги! – хлопнул себя по лбу ладонью эльф. – Во-первых, сейчас это не имеет значения – мы в походе! Ты себе почки простудить хочешь? А во-вторых, ты меня что мужик, что баба не интересуешь, так что срам ты себе сам выдумал, боги! – он со стоном отёр лицо, потом долго посмотрел на сморщенную в непонимании физиономию Асуни и предложил: – В штанах пошуруди, а? На месте если всё, то и ложись.

Асуня послушно сунул руку в портки и облегчённо выдохнул.

– На месте пока! – и улёгся на одеяло с довольной улыбкой.

Ещё успел поглядеть на звёзды, радуясь красивым мерцающим огонькам, а уже через минуту поляну оглашал раскатистый мужицкий храп. Кай лишь перевернулся ну другой бок и положил клапан мешка себе на ухо.

Асуня спал так крепко, что его не разбудил даже собственный храп, заставлявший соседа ворочаться почти до самого рассвета, когда он забылся тревожным сном.

Но всё же, когда начало отчётливо светать, Асуня достаточно громко пустил ветры, из-за чего с вскриком проснулся. Первым делом хлопнул ладошкой по штанам в области паха, ойкнул и продрал глаза.

Сначала ему показалось, что эльф рядом храпит почти так же, как бабка Идалья, но потом понял, что звук раздаётся с противоположной стороны от костра. В сумерках было не понять, что там творится, но Асуня всё же увидел горбатую мохнатую спину, которая то вздрагивала, то прогибалась к земле.

– Штой-то… – пробормотал Асуня, но тут же подскочил на ноги. – Батюшки! Га-а-а-а-а-а!!!

Рядом резко сел Кай и с остервенением выругался.

Медведь напротив поднял лобастую голову, подёргал носом, а потом разинул пасть и заревел.

– Алетушка, поможи! – пролепетал Асуня, раскинул руки и опять заорал: ­– А-а-а-а-а-а-а-а-а!!!

Бежать было некуда, костёр почти прогорел, расстояние между зверем и одеялом – шагов пять всего.

Медведь, хоть и был молод и не так велик, какие дальше на север встречались, но оказался зол и выглядел очень устрашающе. Асуня понял, что они погибли! Как не вовремя-то он бабой становиться начал-то!

– А-а-а-а-а-а!!! – продолжал он, стоя на месте и раскинув руки.

Эльф стоял на одеяле, опёршись одним коленом, руки подняты, будто он два ведра нёс и выронил, но в отличие от Асуни, он не кричал, а неотрывно смотрел на гостя.