Отбор Василия Блаженного

- Это в седьмицу?

Федор Елисарович вздохнул еще тяжелее и виновато покосился на самовар, на что я только махнула рукой, хочет чаю выпить, так пускай. Хуже для моей карьеры уже не будет. А слухи?! Слухи были и будут всегда.

- Наливочки?

- Спасибо, воздержусь.

- Ну и зря, хорошая наливка, вишневая. Сам настаивал, сам процеживал.

- Вы же знаете.

- Одобрять - одобряю. Уважать - уважаю. Понимать - не понимаю.

Я не пила спиртного. С тех самых пор, как во хмелю завербовалась в действующую армию рядовым. Мне бы насторожиться, что меня, щуплую девку пивом угощают задарма, а я только преисполнилась собственной значимости и знай пила.

И из них прошло только пять.

- Ну, так вот, - вернулся к разговору генерал-майор, он налил чай, взял кусочек колотого сахара и вприкуску отпил. Сахара и я утянула кусочек, не смогла удержаться. – Чин дают тебе и пенсию. И медаль.

- Орден. – Возразила я.

- Медаль.

- Орден второй степени.

- Третьей.

- У батюшки первой степени. – Возразила я. – Орден второй степени его порадует значительно больше, чем третьей. Хотя и меньше, чем первой.

- Третьей. Тебе бы в купчихи пойти с таким талантом, а не кровь проливать на поле боя. -Генерал-майор вздохнул.

- Да эти купцы кровь пьют (и льют) похлеще врагов. Тут хотя бы все понятно: кто перед тобой - враги, руби их направо и налево, позади друзья, спину прикроют.

- Не совсем так, но в целом верно. Но орден только третьей степени. Главную свою проблему ты и сама знаешь.

- Нищенская пенсия и медалька. – Пробормотала я.

- Орден, поручик, орден! Я не я буду, коль не выбью тебе его! Ну, так, поздравляю, поручик?!

- Служу Отечеству! – Вновь гаркнула я, вскочив на ноги.

Сахар я сунула в карман мундира, как знала, что орать придется, а с сахаром за щекой и выглядит странно и громкость не та, еще и петуха можно дать.

Потом было построение, орден, что украсил мой потрепанный мундир, денщик Захар, что утер скупую слезу и дорога домой.

И пенсия, на которую я теперь имела полное право.

- Чего кушать изволите, барыня?

- Какая я тебе барыня, курица кривая, я - боевой офицер! – Вскипела я, схватив подавальщицу за край фартука. Фартук, к слову, был чистым, так что заодно и руку вытерла.

- Простите, не поняла сразу, темно туточки, вот и опозналась.

- Ладно, живи, - мгновенно остыла я, да и живот издал голодную трель.