Девственница для ректора, или Приключения няши-слоняши

Куда я отсюда пойду такая? Порога этой шарашкиной конторы не переступлю, пока не сброшу свои (не свои, вот еще!) килограммы, аки Царевна-лягушка.

Графы, донья и князья, говорите, заканчивали это место? Ну, что ж.

— Графиня.

— Ага. Графин ты, двухсотлитровый, — послышалось из-за двери перед тем, как коридор взорвался хохотом. Смейтесь-смейтесь, пока можете.

— Графиня чего? — подозрительно прищурилась на меня старуха. Бородавка на носу смотрела на меня подобием третьего глаза. Я вздохнула. И вот привязалась, старая кошелка!

— В каком смысле «чего»? — пробубнила я, как никогда чувствуя себя недотепой.

Старуха безнадежно покачала головой, но воздержалась от комментариев, видимо, вспомнив, что я протеже ректора.

— Ну, у графов обычно бывает приставка к титулу, — терпеливо разжевала она мне. — Там, историческое указание на территории владения или что-то подобное.

— А, как принц Уэльский? — с надеждой пророкотала я (никак не привыкну к новому голосу, это еще хуже, чем розовая хламида, врезавшаяся в пах).

— Кто? — вытаращилась на меня секретарша.

— Как, ну...— Я безнадежно махнула рукой, понимая, что в этом медвежьем углу даже про Англию, скорее всего, никто не слышал. — Пусть будет графиня фон Кэтберри.

Ничего умнее я придумать не могла, а с иностранными языками хоть и дружила — у меня была природная способность к запоминанию, — но возникло ощущение, что надбавка в весе произошла за счет памяти.

— Графиня фон Пирожкеттен, — заржал тот же прежний ехидный голос из толпы.

— Что значит «пусть будет»? — взвилась старуха,— Такое ощущение, что вы, милочка, на ходу мне тут сочиняете. Имейте в виду, все данные тщательно проверяются.

— У моих предков множество фамильных владений, — гордо задрала тройной подбородок я, стараясь не думать о бабушкиной коммуналке. А то вдруг они тут мысли читают? А... м-м-м... в Кэтберри наш любимый замок, который я унаследую!

Вот тебе, получи, мучительница.

Бабка подозрительно на меня уставилась, потом скрючилась над столом, взяла какую-то странную палку, отдаленно напоминавшую перьевую ручку, и принялась что-то строчить на неизвестно откуда взявшемся листе бумаги.

Прошло уже несколько минут, а старуха все писала и писала. Я уже начала нервничать (а вдруг она не поверила в бред с фамильными замками?), но регистраторша вдруг выпрямилась и сунула мне пергамент и ручку.

— Распишитесь вот здесь. — Она ткнула кривым пальцем в бумагу.

Я поставила подпись и отдала бабке ручку.