Унесённые катастрофой

Теперь она еще долго будет рассказывать, как городская Ядвижкина внучка без должного уважения разговаривала.

Но мне было уже не до этого. Я практически бежала к знакомому домику на дальнем краю деревни. Калитка была плотно закрыта, на двери дома висел огромный замок, который бабушка вешала только когда уходила надолго. Ключ, конечно, лежал там же, где всегда – под ступенькой крылечка.

В сенях меня встретила кошка Тонька. Она потерлась о мою ногу, зевнула и лениво направилась к своей лежанке.

– Тонька, а где бабуля?

Царственная красотка отреагировала только тогда, когда я затащила в горницу сумку. Она медленно поднялась и одним прыжком оказалась рядом с ней. Знает, что я обязательно привожу что-то вкусненькое.

– Терпи пока. Покажи лучше, куда бабушка отправилась.

Рыжуха неопределенно махнула лапой в сторону огорода и осторожно поцарапала сумку.

Хм-м, печка оказалась довольно теплой, на столе лежали завернутые в бумагу и полотенце пирожки, в миске у Тоньки была еда, да и вода налита.

– Давай, Антонина, покушаем и пойдем бабулю искать.

Немного перекусив, я переоделась в удобную одежду, накинула брезентовую куртку – еще мамину, стройотрядовскую, с надписью «Стройотряд – Уфимский нефтяной институт».

– Ну что, Тоня, пойдем искать? Неужели бабушке еще никто не рассказал о моем приезде? Давно бы прибежала.

Тонька первой важно вытекла из дома и ждала меня на дорожке, пока я закрывала замок.

– К кому сначала направимся? Может, к Катерине Васильевне?

Рыжуля недовольно мяукнула и подтолкнула меня головой в сторону огорода – в конце у бабули имелась калитка, через которую ей удобнее ходить в лес. Значит, бабушка в лес пошла?

Почти сразу за калиткой протекал безымянный ручеек. Брезгливая Тонька, чтобы не замочить лапки, прыгнула мне на плечо.

Мы медленно углублялись в лес. Все здесь хожено-перехожено и знакомо, как свои пять пальцев. В детстве я частенько у бабушки гостила и вместе с ней ходила здесь травы собирать.

Единственное, что сейчас мешало идти – это рыжий меховой воротник, который становился все тяжелее и тяжелее. Не очень хотелось сгонять со своего плеча пушистую тушку, потому что земля еще по-весеннему сырая, да и Тонька не изъявляла желания идти своим ходом.