Зеленый мозг. Долина Сантарога. Термитник Хеллстрома

Странные глаза посмотрели туда, где должны были быть ноги Жуана. Тот заставил себя приподняться и взглянуть вниз, после чего, дрожа, вновь уронил голову. Там, где должны были быть его ноги, пенился некий зеленый кокон. Жуан поднял левую руку, сломанную, но она не болела, хотя кожа напоминала цвет кокона, в котором были укрыты его ноги.

– Потрогай мою руку, – раздался голос старика, стоявшего возле постели. – Я тебе приказываю.

– Он не вполне проснулся.

Последние слова были произнесены глубоким гулким голосом, который исходил откуда-то из пространства, находившегося снизу от гигантского лица.

Жуан спросил себя: Это ночной кошмар? Или я уже в аду?

И резко выбросив вперед ладонь, ухватился за протянутую руку.

Рука оказалась теплой… человеческой.

Слезы заполнили глаза Жуана. Он покачал головой, чтобы смахнуть влагу с ресниц, и вспомнил, как когда-то делал то же самое… Брал его за руку…

Воспоминания – это хорошо, но сейчас были и более насущные дела. Рука была настоящей – как и его слезы.

– Как такое может быть? – прошептал он.

– Жуан, сын мой, – произнес отец.

Жуан вглядывался в такое знакомое лицо, знакомое до последней черточки. Да, это был его отец.

– А как же твое сердце? – спросил он.

– Мой насос, – уточнил старик. – Посмотри!

Префект повернулся спиной, где из его пиджака был вырезан большой кусок. Края пиджака удерживались некой клейкой субстанцией. Между краями пульсировала маслянистая желтая поверхность. Жуан увидел тонкие линии, разделяющие чешуйки, заметил мозаику идентичных форм.

Значит, это тоже копия, один из их фокусов.

Старик вновь повернулся, и Жуан увидел в глазах отца юношеское ликующее выражение. И глаза эти не были фасеточными.

– Старый насос умер, и они дали мне новый, – пояснил отец. – Он толкает по телу мою кровь и сам живет за ее счет. Теперь у меня есть еще несколько лет, которые я проведу с пользой. Как ты думаешь, что скажут на это наши эскулапы?

– Да, это действительно ты, – выдохнул Жуан.

– Я, за исключением нового насоса, – отозвался старик и, покачав головой, добавил: – Но каких же глупостей наделал ты! Во что превратил себя и эту бедную женщину!

– Рин, – прошептал Жуан.

– Ты разнес сердце и ей, и себе. И часть легких, – продолжил отец. – А еще свалился в самую середину лужи яда, которым залил половину берега. Пришлось заменять вам не только сердца, но и всю кровеносную систему.

Жуан поднял руки и посмотрел на свою зеленую кожу.