Новая жизнь Семёновны и Захаровны

— Я вам не отказываю в полёте, только... — он замолчал, его губы подозрительно начали дрожать, того и гляди заплачет. Смотря на шантажисток с мольбой, произнёс дрогнувшим голосом, — мне никак рисковать нельзя, и работу терять тоже, жена у меня и сынок маленький...

— Так бы сразу и сказал, что лететь с нами боишься, — прекратила из себя изображать обиженную и оскорблённую Захаровна. — Это вообще не проблема, у нас документики есть, что мы сами можем управлять этой штуковиной. Вон смотри: диплом, лицензия, — поднесла ему липовые документы под нос, чтобы он не мог их нормально разглядеть.

Когда только успела их состряпать?

— У нас так не положено... — заныл он.

— А давай сделаем так: мы сами без тебя полетаем, а ты где-нибудь схоронись на время, а когда вернёмся, сделаем вид, что ты с нами летал. Всё равно уже темнеть будет, когда приземлимся, так что о нашей шалости никто не узнает. Как тебе этот вариант решения проблемы? — начала обрабатывать парня Зинаида.

— А если случится страшное? — начал он.

И тут же его остановил гневный окрик Захаровны.

— Не каркай! — начала она заводиться.

— Милок, а если случится страшное, то сделаешь вид, что мы украли аэростат, пока ты нужду справлял. Нам-то будет уже всё равно, зато ты как бы невиновен, — предложила Клавдия.

Парень смотрел на старушек, его разрывали противоречивые чувства: с одной стороны — это выход из ситуации, а с другой... Нельзя поддаваться на их уговоры. Жаль, что умных мыслей у него не было, чтобы разрулить ситуацию без репутационных проблем для фирмы или убедить старушек не лететь.

Бабушки залезли в гондолу аэростата, поддали огоньку, стропы протяжно взвыли от натуги, и шар поднялся в воздух.

— Красота! — с восхищением произнесла Клавдия, смотря в голубое небо, где плыли несколько серых облаков. Учитывая, что время близилось к закату, это выглядело невероятно красиво. — Зин, а ты когда успела липу сварганить? — обратилась к стоящей посередине гондолы подруге.

— Делов-то на пять минут, — хмыкнула стоявшая посередине гондолы Захаровна и направилась к борту, — лепота! — улыбаясь, произнесла, осматривая открывшийся её взору пейзаж.