Путь к Дюне

Как можно доверять таким людям? Правда, он знал, что у многих лучших бойцов, с которыми ему пришлось служить, было темное прошлое и нечистая совесть.

Примирительным тоном он спросил:

– Как долго вы живете на Дюнном Мире? Я бы не хотел брать на работу прораба, который собирается уехать через несколько месяцев.

– Как я уже сказал, теперь я свободный человек. Я пробыл здесь двенадцать лет, то есть семь лет после отбытия пятилетнего срока.

Гарни воскликнул:

– Но почему тогда вы не уехали отсюда, дружище? Я не могу представить себе человека, который бы добровольно согласился жить в этой дыре.

– Мой выбор не был добровольным. Когда время контракта истекает, мы не имеем права уехать, если не можем оплатить перелет. У очень немногих, если не считать самых влиятельных и хитрых, есть такие деньги. Поэтому даже освобожденные остаются здесь и вкалывают, как рабы. Я копил деньги много лет, и теперь у меня есть приблизительно половина требуемой суммы. – Он недовольно поморщился. – Сожалею теперь, что тогда не рассмотрел этот дьявольский пункт в договоре, когда подписывал его.

– Все это выглядит как этакое милое невинное мошенничество, – проворчал Туек.

Инглиш равнодушно пожал плечами.

– Мошенничество это или нет, не мне судить, но я не выжил бы двадцать лет в пещерах Эридана V, где с потолка капает кислота, а туннели и штольни постоянно обрушиваются, погребая под обломками сотни людей. И даже если бы мне посчастливилось выжить и отбыть там весь срок, то на волю я вышел бы с клеймом приговоренного преступника.

Рассказ произвел на Туека довольно сильное впечатление. Он решил дать этому человеку шанс и пристально понаблюдать за ним.

– Мистер Инглиш, не смогли бы вы помочь нам совершить инспекционный облет приисков – пилотировать орниджет?

– Нет ничего легче, генерал. Я проверю, где находятся команды, вышедшие сегодня на работу. Многие из них не получили функционирующего снаряжения.

* * *

Три человека поднялись на орниджете над зубчатыми вершинами и полетели над бесконечной равниной, усеянной бесчисленными маслянисто блестевшими на солнце дюнами. Гарни во все глаза смотрел на пустыню через тонированное стекло иллюминатора орниджета.

– «Мерзость запустения, не обитает здесь человек, и ни один сын человеческий не приходит сюда».

Бард выдал очередную цитату из своего обширного репертуара.