Жизненное.

Второй же меч торчит в земле перед небольшой пирамидой из камней в паре шагов от хозяина, как будто кто-то уже приготовил надгробие. Несмотря на смертельную рану и большую потерю крови, Странник подпевает из последних сил птичкам, поющим друг другу брачные песни. В его глазах больше нет боли, нет усталости и грусти, лишь мягких свет и спокойствие. Его тело медленно погружается в землю, как будто вокруг не лес, а болото, но страха нет, так и должно быть, лишь только меч остаётся в своём прежнем положении. Постепенно глаза Странника закрываются и его песнь смолкает, лицо расплывается в счастливой улыбке, но тише на поляне не становится - ветер, пчёлы и птицы не прекращают свой жизненный цикл, как будто никакой смерти рядом и не было.

 Спустя всего лишь несколько ударов сердца, от соседнего дерева отделилась фигура, незамеченная никем ранее, точь-в-точь как та, что растворилась только что в земле неподалёку. Фигура подошла к мечу у пирамиды, забрала его, потом, немного подумав, забрала и второй меч, на месте умершего не осталось и следа.

 - Ну что, кажется всё получилось! - Странник вдохнул всей грудью и осмотрелся кругом. - Опыт немного болезненный, но необходимый. Пора двигаться дальше! - Сказал он и отправился по невесть откуда взявшейся тропинке, весело насвистывая мотив, который он подслушал у птиц...

Гора.

 Гора или равнина? Извилистый сложный путь или ровная прямая дорога? Ещё недавно Странник выбрал бы равнину. Но он очередной раз взглянул на своё брюшко, на слабые руки и больные ноги и приготовился к подъёму.

 Ото многого пришлось отказаться. В горах нет разнообразной еды, нет вин и эля, нет кальянных, нет даже женщин. Но это то и хорошо. Ничего не отвлекает от преодоления вершины. Есть только человек. Даже горы нет, она появляется только тогда, когда нужна. Это может быть не гора, это может быть бурная река, а то и бушующий океан. И в любой момент можно повернутся и уйти, но тогда там, на вершине не будет человека, но там останется его гордость, она оттуда не уйдёт и будет ждать.

 Странник карабкался неумело, но упрямо и с каждым разом становилось всё легче, несмотря на то, что тропа становилась уже, а подъём круче. И стоило подняться на вершину, как оказывалось, что это вовсе не вершина, а лишь небольшой уступ, а до вершины ещё лезть и лезть... Временами Странник останавливался на этом уступе, садился и долго глядел в себя, потом вокруг и вновь в себя.