В переплете Книги Знаний

А виноват во всем бог Тардиш, который кидался с небес смертоносными камнями. 

- Есть и другие версии этой истории, - даже не повернувшись, возразила девушка. Она вдруг начала разглядывать звезды настолько пристально, что совсем нельзя было подумать, что она ими любуется.  

- Легенды не врут! - не поверил Гаузен.  

- Может быть, и не врут, но преувеличивают частенько, - не сдавалась Лин.  Но их спор прервала птица, вылетевшая из капитанской рубки куда-то вдаль. Эта птица показалась очень знакомой юноше.

- Когтервач! – изумленно прошептал Гаузен. 

Когтервачем звал Лекант своего ручного ястреба. Он брал его на охоту, а когда было нечем писать, принц вырывал у него перья. 

Еще у Леканта был пес по кличке Брюхогрей, который очень любит дремать у камина. Придворная чернь даже сложила песенку на эту тему: 

У Леканта тьма друзей, 

Когтервач да Брюхогрей.

Впрочем, однажды Брюхогрей исчез. Трудно понять, сбежал он, потерялся или был украден, хотя кому бы мог понадобиться старый толстый пес? Но принц, во всем чуя измену, заочно приговорил четырехлапого блохоносца к смерти. Чтоб другим неповадно было. Вот так у Леканта из любимцев остался один только ястреб. Юноша вспомнил, что пернатый спутник принца всегда мог найти дорогу в замок, поэтому Лекант использовал птицу как почтальона. Просто отдавал кому-то ястреба в клетке, а потом, когда срочно нужно было отправить письмо, Когтервача выпускали, и он возвращался обратно к принцу.

«Я ведь забыл отправить ему отчет о месте для замка» - пришло в голову юноше, но он решил больше не думать об этом.  

- Лин, - повернулся к девушке Гаузен. - Похоже, что капитан Настар только что отправил письмо Леканту при помощи ручного ястреба принца. 

Девушка посмотрела на него в ужасе.

- А я еще сомневалась, что наш корабль идет по верному курсу, - удручено поведала она.

- А еще, похоже, что Настар работает на Леканта, - вновь напомнил юноша, которому показалось, что девушка не совсем его расслышала. 

- Послушай, Гаузен, - серьезно спросила Лин. - Лекант действительно такой мерзавец, что с ним ни в коем случае нельзя связываться?

У Гаузена промелькнула мысль, что, может быть, не все еще потеряно.