В переплете Книги Знаний

- Ленон, ты такой забавный, - наконец успокоившись, заверила юношу девушка. - Расскажи эту шутку Лики, когда он вернется. А-то временами он такой мрачный…

Осознав, что врун из него никудышный, Ленон решил рассказать Салочке правдивую историю, которая смогла бы переубедить ее: 

- Один афроамериканец… Хотя нет, наверное, афромавританец. А, может быть, даже афродизиак! Но это не важно! Важно, что звали его Отелло, и он так отчаянно любил свою жену Дездемону, что когда по ошибке возревновал ее, то от ревности ужасно обидел ее! А потом до конца жизни сильно убивался из-за этого!

- Я не хочу расстраивать Лики, - поразилась Салочка.

- Нужно скрыться хотя бы на пару дней, пока все не успокоится, - продолжил уговаривать Ленон.

- Но я должна заступиться за Гаузена! – напомнила девушка.

- Я сам сделаю это, - пообещал, хотя и не знал еще как, Ленон. - Но нам нужно сначала незаметно скрыться из дворца.

- Похоже, мне придется переодеться, - с грустью вздохнула Салочка, в последний раз посмотрев на свое роскошное платье.

- Я отвернусь, - заверил Ленон, и снова спрятался под кровать. Оттуда юноша услышал скрип открываемого шкафа, а затем шорох перебираемой одежды.

- Ну, как я тебе? – донесся через некоторое время голос Салочки.

- А ты точно оделась? – осторожно поинтересовался Ленон, но голову все-таки высунул.

Салочка надела синий плащ, белую рубашку и обтягивающие штаны. Похоже, это была одежда Леканта, так что на девушке она немного болталась.

- Ты, наверное, самая прекрасная девушка в этом мире, - восхищенно произнес юноша. - Но не в моем, - расстроено добавил про себя Ленон. - Надо накинуть капюшон. Может, сойдешь за служанку.  

Ленон достал связку ключей, которую успел передать ему Гаузен, и отпер дверь спальни.

По дороге они чуть не сшибли тетушку Галатею. Портниха, видимо, не ожидая встретить их в таком виде, или возмутившись тем, что девушка встала с кровати, уронила всю еду с подноса.

Уже в таверне они решили обсудить план действий, но Ленон, вспоминая те страшные вещи, которые Гаузен говорил про своего хозяина, не дал им задержаться ни на мгновение.