Капитул Дюны

Ага, вот в чем дело! Она охотится за ментатом.

– Но ты говоришь, что она хочет обсудить со мной Лето, а о нем не надо думать как об Атрейдесе.

– Но он был им. Он был слишком рафинирован, сведен до первобытных элементов, но все же он был одним из нас.

Одним из нас! Она напомнила ему о том, что и сама была из Атрейдесов. Она воззвала к его вечному чувству долга по отношению к этому семейству!

– Это ты так говоришь.

– Может быть, мы перестанем играть в эту дурацкую игру?

Его охватило чувство опасности.

– Мы уверены, что ты помнишь о жизнях не одного гхола, – не дождавшись, когда Айдахо ответит, Одраде продолжала: – Давай, давай, Дункан! Ты ментат?

По тому, как она говорила, по интонации, обвиняющей, а не вопрошающей, он понял, что тайне пришел конец. Невзирая на опасность, Дункан испытал несказанное облегчение.

– А что, если так?

– Тлейлаксианцы смешали клетки более чем одного гхола, когда выращивали тебя.

Айдахо-гхола! Он отказывался думать о себе как об абстракции.

– Почему для вас вдруг стал так важен Лето?

В этом ответе прозвучал отказ от бегства.

– Наш Червь превратился в песчаную форель.

Эти форели растут и размножаются?

– Да, это очевидно.

– Если вы не сумеете остановить или уничтожить их, то они превратят Капитул во вторую Дюну.

– Ты вычислил это, не правда ли?

– Мы с Лето.

– Итак, ты помнишь множество жизней. Очаровательно. Это делает тебя похожим на нас.

Какой у нее прямой взгляд!

– Это совсем другое.

Надо заставить ее сойти с опасного пути!

– Ты получил доступ к этой памяти в момент первого контакта с Мурбеллой?

Кто мог догадаться об этом? Луцилла? Она была при этом и могла поделиться своими подозрениями с Сестрами.

Пришлось коснуться смертельно опасного предмета.

– Я не новый Квисатц Хадерах!

– В самом деле?

Она оценивает объективные данные.

– Ты же знаешь, что нет! – Он боролся за жизнь и понимал это. Боролся не столько с Одраде, сколько с теми другими, кто наблюдал за ним все эти годы.

– Расскажи мне о своих последовательных воспоминаниях, – это был приказ Верховной Матери, которого нельзя ослушаться.

– Я знаю те… жизни. Они слились для меня в одну.