Гулаг для эльфа

Потому что сколько-нибудь оформленного культа со всеми атрибутами типа жрецов, или как их там ещё и прочих служителей, священных книг и даже Церкви, как общественного института, у него нет. Полная партизанщина, Гриша.

- И что с того? – не понял Карацупа.

- Да только то, что занесло нас в очень примитивное общество, ещё толком не вышедшее из первобытнообщинного строя. А мы тут собрались коммунизм строить. Перескочив разом через несколько ступеней общественного развития. И удивляемся, что у нас ничего не выходит.

Мы, получается, сами по себе, а местные, за оооочень небольшим исключением – тоже сами по себе.

- Ну… Теперь уже не совсем сами по себе. – возразил Карацупа.

- Не все, Гриша. Не все. – повторил Грин.

** *

…. В дверь норы Одо Тука постучали среди ночи. В Хоббитоне уже знали, что такие ночные визиты ничего хорошего не сулят. Открыть дверь Одо так и не успел, она была вынесена мощным ударом, а сам он в ту же секунду оказался на полу с заломленными руками.

- Остальные где? – спросил кто-то, непонятно к кому обращаясь и тут же, не дожидаясь ответа, крикнул кому-то: - В комнатах посмотрите!

Самого Одо весьма невежливо, словно мешок с картошкой, подняли на ноги и потащили по коридору в гостиную. Туда же притащили и остальных членов Тукова семейства: жену, старшего сына с невесткой и младших сына и дочь. Вслед за ними втолкнули садовника Мерри и его жену Рози.

- А где остальные? – спросил высокий попаданец в кожаной куртке, перетянутой ремнями, широких штанах, заправленных в высокие сапоги и кожаном же картузе.

На поясе незнакомца висел странный деревянный ящик, из которого торчала какая-то рукоять.

- Больше никого, товарищ Пипецкис! – ответил кто-то из попаданцев.

- Обыщите дом. – приказал высокий.

Пришедшие с высоким принялись старательно переворачивать всё вверх дном. Что-то измелочей и безделушек они ловко прятали в рукава и карманы, но большинство вещей просто вываливали в кучу на пол.

- Кто вы такие и что вам нужно? – решился спросить Одо Тук, но получил кулаком в челюсть и замолчал.

Женщины принялись дружно рыдать, но на попаданцев их слёзы не возымели никакого действия. Наконец, когда в доме всё было перерыто и перевёрнуто вверх дном, высокий, которого его спутники называли товарищем Пипецкисом, снизошёл до объяснений.

- Ви обвиняетесь в укривательстве врагов революции. – произнёс он каким-то скрипучим высоким голосом.

- Но мы не укрывали никаких врагов.