Зуботолог по обмену, или Шире рот, клыкастик

Инструментов нет, лекарств нет, здание разваливается, всё необходимо отремонтировать и подготовить. Да и я после темницы устала.

— Как это не будешь? Мы и так целыми днями в очереди стоим и по несколько дней не можем попасть. А работать кто будет, пока мы ждем? — выкрикнула претензию дородная женщина, а толпа поддержала ее недовольным гулом.

— Тихо! Будете перебивать, вообще откажусь от этой работы, — пригрозила я и, дождавшись тишины, продолжила: — Я обещаю, что улучшу условия приема. Конечно, не смогу принимать больше пациентов, но вам не придется каждый день сидеть под дверями в надежде попасть на лечение.

— Ничего не понятно, но звучит красиво, — крикнул мужской голос.

— А сейчас я хочу есть и спать, так что больше не задерживайте меня, а то открытие клиники отложится на неопределенное время, — закончила зло и направилась к прилавку с выпечкой.

Народ больше не осмеливался меня останавливать. Потеряв интерес, люди разошлись по своим делам.

По итогу, в сторону дома я шла злая, нагруженная многочисленными пакетами. От жадности нагребла кучу продуктов, которые наверняка не съем, и теперь они оттягивали мне руки, усугубляя и без того плохое настроение.

Возле дома, точнее, сарая, я вспомнила про очередную проблему — сломанную дверь. И это с наскока и криком, к сожалению, не решить. Настоящая катастрофа. Поставив пакеты и тяжело вздохнув, вышла за калитку и оглянулась по сторонам в поисках помощи. Пустынно.

— Уважаемый! А где здесь плотника найти можно? — спросила громче, когда подошла с наветренной стороны.

— Кхы… Дык… Я… Эта… Того… — стал говорить невпопад, периодически икая и отрыгивая.

У него даже слюна стала течь, намекая на то, что человек-то явно не в кондиции.

— Вы плотник? — ахнула, когда до меня дошло. — А другой есть? — спросила у него с надеждой.

Ночевать-то мне где-то надо. В развалюхе оставаться опасно, не дай бог обрушится и погребет меня. К тому же, мир я не знаю, если опасность какая, никто ж меня не защитит. Вдруг тут по ночам бродят монстры и похищают юных девиц.

— Э, слышь, ты кто такая? — раздался вдруг женский недовольный бас.

Привстав на носочки, увидела, как из дома выходит женщина в чепчике, она была настолько худая, что, казалось, будто ее высушили под палящим солнцем, словно сухофрукт.