Зуботолог по обмену, или Шире рот, клыкастик

По залу разносится дружный Ах… А я что? Я ничего! Стараясь не думать, как это выглядит со стороны, и не смотреть в глаза пациента, завела большие пальцы ему в рот и, расположив их на жевательных зубах нижней челюсти, зафиксировала нижнечелюстные суставы, чтобы расслабить жевательные мышцы. Лоскуты от полотенца спасли пальцы от травмы, но я все равно чувствовала остроту зубов. Затем сместила челюсть в сторону зубов и к верху. Раздался характерный щелчок, больше похожий на смачный хруст. Мне даже показалось, что он был настолько громким, что от стен отразилось эхо.

Чтобы не лишиться пальцев, быстро одернула руки. И если бы не лоскуты, я могла и не успеть. Клыки зацепились за ткань, и она осталась во рту у пациента.

Получив возможность закрыть рот, Лорд тут же сел, и я оказалось с ним лицом к лицу.

Выплюнув остатки полотенца, он какое-то время буравил меня нечитаемым взглядом, да так близко, что я чувствовала его горячее дыхание. Между делом отметила для себя, что отек от вывиха начал быстро спадать. Удивительная скорость восстановления.

— Это еще не всё, — я, наконец-то опомнилась и торопливо спустилась на пол. — Вам нужно наложить повязку. Сядьте, пожалуйста, на стул, — лорд покорно выполнил мое требование, при этом не сводя с меня глаз, тем самым нервируя всё больше. И отчего мне так волнительно, спрашивается? Чай, не девочка восемнадцатилетняя, чтобы так смущаться.

Взяв всё то же многострадальное полотенце, порвала его на широкие ленты и связала их между собой.

— Две недели вам нужно ходить с повязкой, — объясняла, попутно фиксируя челюсть. — Нельзя есть твердую пищу, только жидкий суп, каши, пюре из овощей или фруктов. Старайтесь меньше разговаривать, а лучше вообще молчите. Нельзя кричать и широко зевать, иначе челюсть снова выскочит из суставов. Если это произойдет, то вы должны немедленно прийти ко мне … — замолчала на полуслове, вспомнив, что я не в своем мире и уже не врач.

Первый лорд достал из кучи документов, которые я сгребла со стола, лист бумаги и что-то на нем остервенело написал, затем подошел к судье и отдал записку ему. Всё это время в зале царила гробовая тишина.

— Обвиняемая, встаньте! — потребовал судья, как только прочитал записку.