Три чародея, не считая прекрасной дамы. И без кота

Вторая половина оставалась в Приюте магии следить за порядком, успокаивать, если потребуется, Георга Пятого и прикидывать другие направления поисков, которые «безусловно понадобятся, когда вы вернетесь ни с чем».

Теперь причисленный к первой половине Эрвин с обреченностью наблюдал, как на стационарном телепорте (он же трюмо в углу) вызревал портал в логово Кемпферишеркатера. Сейчас он, как никогда, чувствовал себя старой развалиной. Трусоватой развалиной, если уж быть честным до конца. Будь он хотя бы на тридцать лет моложе, разве тряслись бы у него так поджилки? Размяк, обленился на руководящей должности.

Изредка Вайсермантель кидал завистливые взгляды, на остающихся в башне Кендрика и Бефану, и оценивающие — на своего компаньона Вульфрика. Тот держался молодцом, ничем не выдавая возможного страха. Конечно, со стороны и он, Эрвин, выглядит невозмутимым, после стольких-то десятилетий практики, но...

Но ни те уже у него годы, чтобы вот так, запросто, лезть навстречу опасности.

Сформировавшийся портал приветственно мигнул золотом. Эрвин с Вульфриком переглянулись.

— Очень долго шла третья фаза, — со знанием дела сообщил Вайсермантель. — Надо будет, как вернемся, проверить настройки.

— А чего ты хотел, — отозвался Шварцвальд. — Там же защита ого-го. Даже сейчас, когда сила Эдмонда заблокирована. Если, конечно, она заблокирована.

— Время, господа, — напомнила Бефана. — У нас его не так много, чтобы озвучивать прописные истины.

— Верно, — согласился Эрвин.

Главный зачинщик экспедиции не сдвинулся с места.

— После тебя, — а голос дрогнул. Таки боится, засранец!

Вайсермантель вдруг отчетливо осознал, что если бы его не поймали «с поличным» около пустой клетки, ни о какой вылазке на вражескую территорию не могло быть и речи. Отправил бы вместо себя Бефану, Кендрика (вот уж с кем точно ничего не сделается), да хоть Его Величество Георга Пятого, но сам бы — ни-ни.

— Господа, — в голосе Бефаны сквозило нетерпение.

— Или мы можем все-таки найти исполнителя на стороне, — при звуках своего имени Кендрик мгновенно проснулся и в очередной раз продемонстрировал поистине магический дар: с лету включаться в беседу так, будто бы и не дрых. Эта способность, предмет зависти остальной части руководящего состава совета, не раз выручала его на всевозможных заседаниях:

— Как я и предлагал.