Три чародея, не считая прекрасной дамы. И без кота

Впрочем, пока она неспешной, грациозной походкой шла к столу, Вайсермантель и Шварцвальд пялились на нее во все глаза. Один на не прикрываемые шелковым халатиком колени, второй на достаточно смелое декольте. И прекратили только после нарочито понимающего смешка Дрогенабхенгиге.

— Вот и отлично. Ну, кто предложит даме стул?

Свежеотравившийся Кендрик отпадал сразу. Эрвин же вцепился в собственное посадочное место так, словно обладание им было вопросом жизни и смерти. Здесь и сейчас Вайсермантель собирался бороться за свое до конца, будь это даже просто стул с выцветшей обивкой.

— Ты-то, я надеюсь, дверь зачаровала? — хмуро поинтересовался он, пододвигая ей отвоеванный предмет меблировки.

— Зачаровала. И схлопнувшийся полог тишины подновила, алкоголики несчастные. Вы вопели на весь коридор, только чудо, и, насколько я поняла, опасность встречи с Кендриком и его новой разработкой, уберегли вас от лишних ушей.

Вид у всех троих «алкоголиков» сделался особенно понурым.

— Но меня сейчас интересует другое, — продолжила Бефана. — Что мы скажем его величеству Георгу Пятому, да продлятся годы этой сволочи, которая разбудила меня не свет не заря с вопросом, где кот, по поводу произошедшего?

Нехорошая ситуация заиграла новыми красками. Георг Пятый по прозвищу Суровый, правитель могущественной, процветающей Лотальской империи, славился тяжелым, неуживчивым, бескомпромиссным нравом, и терпение в число его добродетелей не входило.

— Что, и тебя вызвал? — поинтересовался Вульфрик.

— О, да. После того, как вот эти двое упорно не реагировали на амулеты связи, а ты пропал из зоны доступа. Он требует кота к себе.

— На кой он ему в восемь утра? — недоуменно вопросил Дрогенабхенгиге.

— Понятия не имею и не горю желанием узнавать, так что вернемся к нашей проблеме. Идеи, предложения... Давайте, господа, напрягайте извилины.

Идеи и предложения были только у магистра Дрогенабхенгиге, и то потому, что он уже давно смекнул: задействовать в таких делах мозг вовсе не обязательно, зачастую тот только мешает.

— Мы можем предъявить его величеству какого-нибудь другого кота. Что? Я похожий фокус проворачивал на трех симпозиумах по травоведению подряд, и мой верный Арчи ни разу меня не подвел.

— Кендрик, будь добр, избавь нас от рассказа о приключениях твоей конопли, — выразил общее мнение Шварцвальд. — Мы их видели воочию. Есть еще предложения? По существу.