Герой поневоле

Древний колхидский лес для новичка мог показаться по-настоящему загадочным и порой пугающим. Это так у нас в Сочи лес зовут, необычный он, в каждом районе разный. Танцующие деревья, словно аномалия изгибала стволы, колючка-зимбилак да папоротник, иглица колхидская с красными ягодами, горы и овраги. Весной красиво – цикламен дикий, подснежники, а осенью своя прелесть.

– Помогите! Я здесь!

Теперь голос прозвучал отчётливо. Я повернулся на его звук, понимая, он исходил из-за ближайшего от меня дома.

– Ты где? – окликнул я.

– Да тут, в колодце! – Голос нетерпеливый, но, конечно, кому в колодце понравиться сидеть. – Хочешь, я петь буду, а ты на голос иди, так и отыщешь, – предложила незнакомка.

Вот странная, видимо, давно сидит там, раз песни петь решила, подумал я.

– Пой, если хочешь, – крикнул в ответ, не зная смеяться или бежать отсюда без оглядки.

Голос у девушки тонкий, чистый. Пела красиво, и я даже заслушался, пока искал её .

– Прогуляйся под луной со мной об руку,

Прогуляйся по траве тихим шелестом,

И укрой меня от чар волка Лютого,

Меч достань из ножен ты, разруби узлы…

Открыв калитку, я вошёл во двор, заваленный хламом.

– Ты не бойся ветров злых, колыбель качай,

Не страшись клыков судьбы, я с тобой, мой друг,

На заднем дворе дома колодец, выложенный из камня, покрытым мхом огляделся и направился к нему. Голос доносился из каменного склепа:

– Ты укрой меня от чар, и любовь свою

Подарю, тебе лишь знай, я навек твоя.

– Красиво поёшь, – отозвался я, склоняясь над колодцем. На душе немного полегчало, увидев девушку лет восемнадцати, я не сразу задался вопросом, что она делала на дне сухого колодезя – одна в заброшенном посёлке. Волосы светлые, с рыжинкой, растрёпаны, но этот беспорядок только делал незнакомку ещё более нежной и милой. Глазищи-то какие, как озёра, ясные, голубые.

– Нашёл, – выдохнула девушка, рассматривая меня, – спасибо тебе, добрый молодец.

Точно не в себе, девка, подумал я. Добрым молодцем меня ещё никто не называл.

– Погоди, верёвку поищу.

– Только не бросай меня, – жалобно пробормотала она. – Я ещё спою тебе.

– Как хочешь, – пожал плечами. Если так легче ей пережить своё заточение, пусть поёт, получалось хорошо. – Как зовут-то тебя, чудо?

– Ариной кличут.

– А меня Егор, – буркнул я, расстёгивая рюкзак, слушая новую порцию славянских напевов о добрых молодцах, большой любви, спасённых красавицах и страшных колдунах, поработивших землю Русскую.