Изабель и призрачное счастье 2

– Ча, а что там за хранилище? – почему-то шепотом пробормотала я.

– Сокровищница колдуна, – легко откликнулась чудушка, спокойно шагая впереди меня.

– Ого! И в ней, что, прямо сокровища есть? – заинтересовалась я.

– Вот сами и посмотрите, – ответила домохозяйка, резко останавливаясь. Я, не ожидавшая такого скорого конца пути, врезалась в ее мягкую спину и тут же извинилась. – Не страшно, – отмахнулась Ча, – вот дверь. Вам туда, и это… – она вдруг странно замялась, – если что, мы любим вас любой.

– И вареной, и сухой, – хмыкнула я и шагнула к двери.

В сокровищнице сами собой вспыхнули факелы, освещая сундуки, ларцы и полки с добром. Я пискнула от восторга и сделала несколько шагов вперед, как вдруг почувствовала странную сонливость. Мне захотелось прилечь прямо тут, на пол, свернуться клубком и видеть сладкие сны о разном.

– А теплая шерсть тебе на что? – удивилось мое внутреннее я. – Она укутает тебя, и станет хорошо и сладко.

– Шерсть надо брить, – назидательно сообщила я новоявленному внутреннему голосу, – не хочу щеголять мохнатыми ногами и подмышками.

– Да какая разница, если тебе хорошо? – не унимался незримый собеседник, – Давай-ка ложись отдохнуть, спешить тебе некуда, ты уже нашла то, зачем пришла.

– Шестикаратный алмаз? – уточнила я.

– Покой, – фыркнуло нечто.

Я сладко зевнула так, что аж челюсть хрустнула, а затем покачала головой:

– Нет, спать некогда, у меня портал через сорок минут, а я тут лягу, ерунда какая-то. Давай-ка лучше подскажи, где камешек?

– Да сдался он тебе! – рассердился невидимка. – Спи давай! –и что-то больно толкнуло меня в плечо, роняя на плиты. Коленки обожгло холодом от каменного пола, а плечо заныло от приложенной кем-то силы, и я проснулась. Вытаращила глаза и оценила, что стою четвереньках на полу, а мои руки, тем временем, покрываются шелковистой шерстью приятного малинового оттенка.

– А-А-А! – мой вопль разорвал тишину подземелья. С потока посыпалась мелкая крошка, а пара ларцов, видимо особенно древних, развалилась на части. Я же скакала по хранилищу и трясла руками и ногами, а шерсть летела с меня клочьями, отчего вспомнился Шарик и его письмо маме Дяди Федора. – А-а-а! – еще раз завопила я, но теперь уже больше для проформы.