Сказание о двух мирах. Книга первая

Разгромить их не составило труда, но, во время осады, начался пожар, в котором, видимо, и погиб легендарный Хафтар, его тело так и не было найдено.

После этих событий Черный Луг был переименован в Серебряный Луг, ведь, как известно, серебро, это металл богини Синтры, ну а кто кроме нее мог лишить такое могучее войско разума и сделать так, что оно уничтожило само себя?

– Вот такая сказка, милок, как видишь, иногда события – это нечто большее, чем они кажутся.

Галатар повернулся на бок.

– Странно, я не слышал эту версию основания Серебряного Луга.

– Да при чем тут основание, бестолочь?! Ай, вам, дуракам, все объяснять надо!

Решив, что старую ведьму уже несет, следопыт не стал ввязываться в дискуссию. Хотя история ему понравилась, он даже приложил усилия, чтобы запомнить ее и не отключиться во время рассказа.

«А из бабули получился бы неплохой бард», – подумал Галатар про себя и закрыл глаза.

Неожиданно где-то вдалеке послышался звук топающих сапог и неразборчивая брань между двумя людьми.

– Как можно быть таким идиотом?! Нет, у меня как-то был в подчинении один придурок, который на спор засунул ключ от камеры себе в задницу, а потом говорил, что это вышло случайно. Вот, после него, ты теперь на почетном втором месте.

Стражник шел с опущенной головой и даже не смел что-либо возразить, а тюремщик продолжал:

– Это надо же было – посадить самого Галатара Каморана к сумасшедшей бабке-некромантке! Будет весело, если сейчас мы найдем его в виде живого трупа, выплясывающего какой-нибудь танец.

– Простите, но вы же сказали…

– Я ясно сказал, в первую дверь третьего этажа, а то, что ты глухой кретин, в этом виноваты только твои родители! – Он подошел к решетке и начал вглядываться в темноту камеры.

Пленнику в этот момент уже ничего не хотелось, он так хорошо развалился на соломе, что никакая сила не способна была его поднять, ну, или почти никакая.

– Здесь вообще дают поспать? Может, вы придете через пару часов, – сонным голосом ответил Галатар и перевернулся на другой бок.

– А ты шутник, Каморан.