Звёздный медведь

До сих пор ума не приложу, как я здесь оказался. И, кстати, зачем мы вообще идём в Медвежий Край?

Глава 4

Идиллию утра нарушил Командир, с воплем "Я понял!", вывалившийся из палатки. И он был настолько возбуждён, что даже не обратил внимания на зацепившуюся за золотые рога ткань палатки.

Все тут же изобразили бурную активность. Настолько воодушевленный Командир — всегда к проблемам у подчинённых.

Попытавшись выйти на полянку, Командир дернулся назад. И рога, и ткань держались за свои места крепче некуда.

Но вместо того, чтобы как обычно устроить концерт на ровном месте, золотой небрежно махнул рукой, скидывая с себя ткань. Прошлепав босыми ногами - то есть лапами - до костра, Командир поставил на самый большой пенёк что-то и гордо возвестил:

— Вот! Я понял что это и что с ним делать.

Все тут же выдохнули. И я в том числе. Все в порядке, боевая тревога отменяется, у Командира всего лишь очередной приступ одержимости Древностями — артефактами, оставшихся с таких далёких времён, что и памяти о них не осталось.

Тристан вынырнул из-за спины Алека, куда успел спрятаться, и снова попытался залезть лапами в котел. Аниморф снова натопырил иголки и начал новый раунд борьбы без правил. Румпель, стоящий по стойке смирно — и когда только успел? Одним словом, маг — попытался сесть обратно, но запутался в мантии и уронил на себя свою же самокрутку. Грумс, то ли стоя, то ли сидя — разницы, ей-ей, никакой — с интересом наблюдал за подпаленным магом, прихлебывая из своей фляжки.

Но я могу поклясться, что когда Командир вылетел из палатки, никакой фляжки в руках нашего дворфа не было.

Он что, тоже магию освоил? Я теперь получается единственный, кто в колдунстве ни в зуб ногой?

Но быстро выяснилось, что расслабились мы зря. Командир, оскорбленный игнором до глубины своей драконьей души, принялся строить всех, кто не успел убежать... Короче, просто всех.

Спустя очень короткое время весь отряд стоял перед золотым навытяжку и преданными тупыми взглядами смотрел на своего Командира.

Ну, или не смотрел: Рафнес, даже не стараясь, внаглую досыпал, облокотившись о круп Баунти. Его длинное острое ухо с рядом сережек-колечек по всей длине, забавно поддергивалось в такт дыханию эльфа. Черный, как безлунная ночь, единорог, тоже то и дело клевал носом. Это тоже выглядело забавно: он сначала моргал часто, потом медленнее, пока глаза не закрывались окончательно. Тогда голова единорога начинала опускаться к груди, а копыта разъезжаться.