Игра окончена

Иверрумские светские наряды были оставлены в комнате, теперь на мастере и Аве красовались предоставленные Люциусом доспехи боевых магов. Которые, надо сказать, не сильно отличались от брони Сигнальной гвардии. Разве что эта вариация меньше сковывала движения и была значительно легче.

– Здесь наложена новая версия облегчающих чар, – хвастался главный дворцовый оружейник, записывая количество выданной амуниции. – После рейда верните, иначе заставлю платить!

– А я вам говорила, здесь просто так только мокрицы под мостом родятся! – ехидно подмигнула Лиссе Румия, настраивая ремешки сочленений по своим параметрам.

– Хорошо, что хотя бы за качество брони можно не переживать.

После сумбурного завтрака друзья собрались на площади перед замком. Люциус объяснил, что «Тюльпан» не даст провести прыжок в помещениях дворца, посчитав это прямой угрозой.

– Магистр, от моего дяди хоть какие-то новости поступали? – как бы между прочим поинтересовалась магичка.

Лиссу тоже напрягала ситуация вокруг Порта.

За то короткое время, что они пробыли в гостях у Сигвальда, капитан и его семья запали девушке в душу.

– Насколько я знаю, Америя успешно удерживает защитный купол вокруг города. Туман расползается дальше, но твои родные в безопасности, – покачиваясь на носках и заложив руки за спину, ответил Люциус. – Боюсь, если вы не поспешите добраться до кузнецов, нам тоже придётся в срочном порядке накидывать оборонную сеть на весь город.

– А почему ваш «цветочек» не может полностью охватить Иверрум? – спросил Макс, разглядывая охранку.

– «Тюльпан» запитан от меня, – произнёс магистр, и опаловые ромбы на вороте его рубашки полыхнули жёлто-зелёным огнём. – И при всём моём могуществе мне всё равно не потянуть защиту такой огромной площади. Здесь необходимо подключение всех свободных магов.

– Неужто ты это признал? – удивился подошедший Мёрдок. – Где-то на горных перевалах определённо свистнул кто-то из отряда членистоногих!

Люциус криво улыбнулся, не ответив, и развернулся к входу во дворец: откуда как раз выводили погонщицу.

Девушка казалась спокойной, но то и дело сжимаемые кулаки выдавали её нервозность. Лиссе хотелось ободрить Эриду, но она постоянно одёргивала себя, напоминая о тех бедах, которые та принесла этому миру. И самое страшное, погонщица не раскаивалась, оправдывая свои действия обидой и разбитым сердцем.

– Одну минуту! – воскликнул Мёрдок, когда конвой подвёл преступницу к отряду.