Игра окончена

– Гивен, смотри, кого я тебе привёл! – открыв дверь, прокричал парень, бесшабашно улыбаясь.

На пороге тут же материализовался обеспокоенный мастер. Отпихнув друга, Гивен рванул к Лиссе, буквально задушив объятиями. Девушка, ощутив передозировку таким выражением чувств, лишь тихо пискнула. Всё это напомнило тот момент в Порту, когда мастер впервые отчитал девушку за встречу с Эридой.

– Прости меня! – облегчённо выдохнув и отстранившись, проговорил он.

– За что? – опешила Лисса.

– Если бы я знал, что они собираются проводить ритуал слива сил, ни за что бы не ушёл! – расстроенно произнёс мастер.

– Родной, уж на тебя-то я точно не в обиде, – ласково погладив парня по щеке, ответила ему Лисса. – Ты не можешь предвидеть все угрозы. Тем более это было необходимо сделать. Так что давай забудем этот инцидент и наконец-то поужинаем! Я, кажется, готова умять целого канга!

– Хорошо, что наша скотина этого не слышит, – легко рассмеявшись, ответил Гивен, будто бы даже помолодев от сброшенного чувства вины перед Лиссой.

– Пора бы дать малышу имя! – заметила девушка, прошмыгнув под рукой Гивена, держащего распахнутую створку. – Всё-таки он с нами почти весь Цикл уже прошёл!

– Чего вы там мнётесь?! – крикнул Дамьен, сидевший за длинным и, неожиданно для всего дизайна замка, прямоугольным столом.

Места во главе этой громоздкой мебели оставались свободными, намекая на скорое присоединение лорда-ректора и архимагистра. Над столом летали имейлы, расставляя тарелки и глубокие чаши с аппетитно пахнувшей едой.

– Да имя для канга придумываем! – бросил Гивен, устраивая Лиссу напротив Румии, сидевшей рядом с Дамьеном.

– Ага, сначала канги, потом и до детей доберутся! – прокомментировал Макс, вгрызшись в куриноподобную ножку, и, увидев удивлённые взгляды друзей, продолжил: – Чего?!

– Ничего, что мы ждём хозяина? – осуждающе подняв бровь, уточнила Румия. – И где Эрида?

– Вы можете ждать кого угодно, а мне мой желудок важнее каких-то там Люциусов и Мёрдоков.

Лисса поперхнулась налитым соком и возмутилась:

– Но она ведь уже показала, что отреклась от своих намерений! Зачем в тюрьму-то?

– Добрая душа, – усмехнулся Дамьен, скрестив руки на груди. – Всех простить, всем грехи отпустить. Как ты до своих лет дожила-то с такой философией.