Совесть Города

Вот только почему? Из-за предательства и попытки Лики убить меня? Использовать для своих целей? Или от того, что она исчезла и её больше нет рядом? Или из-за этого сна?

Что случилось в ту ночь, мне так толком и не рассказали. У Лики произошёл непонятный срыв. Она пыталась убить меня. Невесть как заблокировала Амореонэ, и он так и остался лежать в моей комнате, потом с помощью Шаракана перенесла моё бесчувственное тело сюда и хотела использовать в неизвестном ритуале, но её остановили. Кто? Мне этого опять же не сказали.

Сама ли она это всё делала? Или под принуждением? Или наши отношения были лишь игрой, а я глупым наивным слепцом? Как же мне не хватает того, кто мог бы ответить на все эти вопросы. Или той…

Вместе с Ликой исчез и Люцифэ, и я остро чувствую, как мне их не хватает. Мои друзья остались, но это не то. Совершенно. Через полторы луны закончится семестр, и мне нужно определяться, пытаться ли сдать разницу и перескочить курс или остаться со своими. Безумная надежда толкает попробовать и рискнуть.

Но что, если они так и не вернутся? И я окончательно останусь без друзей: эфемерных и реальных.

А ещё и этот сон… В нём Лика сидела на узкой кровати в неизвестной комнатушке практически без света, грустная, осунувшаяся и потерянная. “Как мне тебя не хватает!” - произнесла она. Что это? Игры разума?

Как же много вопросов…

Я оттолкнулся от стены и пошёл вдоль неё, обходя разгромлённый зал по периметру. Восстанавливать его будут во время практики, когда ученики покинут Академию.

Но покинем ли мы Город - это ещё вопрос. Наставники пару раз намекали, что в этом сиане мы, возможно, останемся здесь, но ничего конкретного пока не говорили.

“Стой!” - приказал Амореонэ.

Я послушно замер.

“Посмотри в эту расщелину повнимательнее. Мне кажется или…”

Но Амореонэ не ошибся. В глубокой трещине на стыке пола и стены лежал дымчатый тонкий меч. Если специально не приглядываться, его было абсолютно не заметно, поэтому не удивительно, что его до сих пор не нашли.

Мне пришлось сильно постараться, прежде чем удалось извлечь оружие. По клинку шла глубокая трещина, а на рукояти была выгравирована и будто залита неизвестной синей краской переплетённая лозой роза.

“Шаракан”, - резюмировал Амореонэ.

Он… окончательно сломан? - уточнил я.

Говорить, что меч умер было бы странно, но ощущения безжизненности оружия, которое я держал в руках, не оставляло ни на мгновение. Шаракан совсем не обычный меч.