Царевич Горохов и Принц Лягух

— Перед уходом Боян Боянович лично запечатал ее запретительным заклятьем. А они у него такие крепкие — даже саму дверь в щепы сломаешь, но все равно пройти не сможешь.

— А что же тогда? И как ты-то сюда попал, прямо из Лукоморья?

— Ну, не совсем из Лукоморья, — снова таинственно понизил голос вороний волшебник. — По дороге пришлось залететь кое-куда, навестить кое-кого.

Глаза Андрюши даже заблестели от любопытства. Но остроносая птичья физиономия Вороныча была непроницаема — по всему видать, он твердо решил пока молчать насчет своих путешествий по волшебным краям.

— Самое главное, что я здесь и так быстро отыскал тебя, — подытожил он. — А насчет способа попасть в Лукоморье, есть у меня одна мыслишка. Вот только осталось...

— Что осталось? — нетерпеливо перебил его Горохов.

— Прежде чем отправиться в дорогу, надо сначала кое-что совместно обсудить и пополнить копилку наших знаний, — прокаркал Ворон Воронович. — И давай-ка решим сразу: что же нам все-таки известно о лягушках?

— Лягушки бывают разные — черные, белые, красные! — машинально выпалил Горохов невесть откуда пришедшую ему на ум строчку в духе старого шлягера.

— Стихи? — тускло глянул на него Вороныч. — Уважаю, — равнодушно кивнул он. — Только с цветами ты, по-моему, напортачил. Где это видано, чтобы лягушка — и, например, белая? Хотя...

И он на минутку задумался, напустив при этом на себя, как водится, жутко таинственный вид.

— Нет, пожалуй, белая — это уж слишком, — пробормотал он себе под нос. — Великий знаток свейской и саамской вороньей магии Ворон Ктулху мог и ошибаться.... Определенно мог.

И вовсе и не думая прокомментировать свое столь странное изречение, он посоветовал:

— Может быть, попробуем тогда обратиться к вашей так называемой науке?

Только глухой не расслушал бы ироническую нотку в хриплом голосе вороньего волшебника. Он явно не слишком-то верил людским познаниям в лягушачьей области, однако и сам был малосведущ в этой экзотической области знаний.

— Ну, это-то как раз проще простого, — заверил Вороныча Андрюша. Он встал из-за стола, подошел к книжному шкафу, быстро пробежал глазами полки и выдернул большой и высокий том в серой накладной суперобложке, обрамленной коричневыми и золотыми вставками.

— Альфред Брэм «Жизнь животных», — торжественно сообщил Горохов и нараспев прочитал. — «Том третий. Пресмыкающиеся, земноводные, рыбы и беспозвоночные».