Царевич Горохов и Принц Лягух

Черная птица, не говоря более ни слова, шагнула в комнату, по-хозяйски оглядела всю ее, от пола до потолка, и уселась на стол, прямо на чистую тетрадь. Эту тетрадь Андрей облюбовал поначалу для дневника наблюдений за родной окружающей природой. Даже надписал обложку. Но птицы ведь читать не умеют!

— Ну, что глядишь? — сварливо спросила птица, с большой неприязнью оглядывая убранство комнаты. В особенности фотографии эстрадных звезд и голливудских киногероев. — Думаешь, я с дороги не намаялся? Считаешь, мне даже водицы поднести не след после такого пути многотрудного?

Теперь уж все следы былых сомнений у Андрюши, если и оставались прежде, то как рукой смело!

— Вороныч?! — радостно воскликнул он, так что птица даже вздрогнула и нервно переступила лапками.

К слову сказать, они были измазаны в грязи — или с учетом будущего содержания этой тетради, чистого чернозема. Хотя он все-таки выглядел больше как самая обыкновенная, черная грязь, а грязь разве бывает чистой?

— Додумался, поздравляю, — саркастически отметила птица.

— Так дашь воды али нет?

— Конечно!

Горохов пулей вылетел в кухню, сдернул поначалу крышку с кастрюли компота — его любимого, из сухофруктов. Но потом подумал, что вороны, наверное, предпочитают натуральные продукты. И к тому же в малознакомой местности. Поэтому он налил блюдце воды и помчался обратно, балансируя на ходу, как искусный канатоходец.

Пока ворон пил, окуная клюв в воду и высоко закидывая голову, Горохов терпеливо ждал. Не может же Вороныч говорить с полным ртом, то есть клювом, воды! При этом он так отчаянно ерзал на стуле от нетерпения, что еще пять минут, и на нем точно задымились бы штаны!

Наконец вороний волшебник напился и даже слегка осоловел.

Горохов в нетерпении придвинул стул, его глаза радостно светились, он предвкушал новую удивительную историю.

— Удивительных историй не будет, — первым делом сразу предупредил Вороныч, как известно, всегда отличавшийся поразительной, невероятной проницательностью, вплоть до чтения некоторых мыслей.

— И вообще — ничего хорошего я тебе не скажу. Более того, все скверно так, как никогда еще не было.

— Что случилось? — обеспокоился Андрюша. Впрочем, он прекрасно знал: мнительный и угрюмый скептик, Вороныч имел обыкновение всегда преувеличивать, уж коль скоро дело касалось неприятностей.

— И как ты здесь очутился, интересно?

— Воронья магия имеет немало таких глубин, до которых человеческим искусствам еще далеко, — с оттенком превосходства заметил Вороныч.