Ведьмин хвост

— Ты, — щелкнул пальцами Проктопулус, пытаясь вспомнить, как зовут ученика, — Морис...

— Мортимэр, учитель, но если прикажете стану Морисом, — раболепно произнес ученик, что учился у него дольше всех.

— Морти, сколько осталось?

— С текущим темпом еще три дня, учитель.

— Почему так долго?! — с раздражением воскликнул Проктопулус.

Уже две ночи Маэстро маялся бездельем, и оно его убивало.

— Два с половиной, учитель, — заскулил Мортимэр, — я вытащу из лазарета обгоревших Броди и Стэна. Они будут рады помочь..

— Если так, то почему не сделал этого раньше?!

Мортимэр побледнел. Махнув на него рукой Проктопулус удалился. «Бездари, все без исключения бездари!» — думал Маэстро, возвращаясь на самый верх башни. «Мало того, что в расчетах напортачили и взрыв устроили, вдобавок за испытуемым номер шестьдесят три не уследили! Выгнать. Всех пора выгнать! Пусть у второсортных магистров обучаются!» — ворчал Проктопулус.

Группа магов уже отправилась на поиски беглеца, но шансы найти его были ничтожно малы.

«Кто бы мог подумать, что инновационное устройство окажется рабочим», — размышлял Проктопулус. Подопытные крысы, которым «посчастливилось» стать первыми летчиками в телепортационный туннель, по частям исчезали с платформы в неизвестном направлении. А вот подопытный шестьдесят три отправился полностью укомплектованным, и Проктопулус испытывал по этому поводу смешанные чувства. С одной стороны, он радовался удачному эксперименту. С другой, расстроился из-за исчезновения любимой игрушки.

— Как же все неудачно сложилось, — вздохнул Великий Маэстро и помрачнел.

Реализация плана его грандиозной мести откладывалась на неопределенный срок. Впрочем, он привык к трудностям, нужно просто подождать, а там...

А там все, кто смеялся, издевался и подтрунивал над маленьким, несуразным и беззащитным мальчиком горько пожалеют, и их дети, внуки и правнуки расплатятся за жестокость отцов! Уж Проктопулус за этим проследит! У него и тетрадочка специальная имелась, куда он с раннего детства аккуратно записывал имя, дату и суть обиды.

Увесистый фолиант, сшитый из семи тетрадей, лежал на рабочем столе, готовый в любую минуту принять на своих белых листочках еще одного приговоренного к мучениям мерзавца. За последние десять лет там не добавилось и тридцати имен, что было своеобразным рекордом, и все же Проктопулус держал фолиант под рукой, чтобы в моменты отчаянья или скуки перечитать заветные строчки и наполниться праведным гневом для вдохновения.