Ведьмин хвост

Сэм и Боб, сослуживцы-собутыльники Руперта, мялись около комнаты, в которой оставили незнакомца. Дверь в приют с грохотом открылась и на пороге появилось нечто. Полы плаща развевались от порывов ветра. Мокрые волосы, словно щупальцы, свисали из-под остроконечной шляпы, но страшнее всего было лицо. Зеленая влажная кожа обтягивала впалые щеки, выгодно подчеркивая сверкающие глаза.

— Мама, — прошептал Сэм и интуитивно прижался к стене.

— Габи, слава богине, ты пришла! — из комнаты вышла Рут. — Что с твоим лицом?!

Ведьма не сразу поняла в чем дело.

Коснувшись кончиками пальцев щеки она увидела зеленоватую маслянистую жижу. Девушка поспешно отвернулась, чтобы стереть маску с лица. Влажное льняное полотенце из корзины пришлось как нельзя кстати.

Всучив Руперту мокрый плащ, Габи направилась в комнату к незнакомцу.

— Он без сознания, — сказала Рут, прикрывая за собой дверь..

Габи поставила корзину на тумбочку и склонилась над незнакомцем. Бледная кожа словно пергамент обтягивала острые скулы.

Под глазами мужчины залегли темные круги. Он явно был истощен. Половину лица закрывала кожаная маска и, первым делом, Габи хотела ее убрать, но та словно приросла к коже.

— Перчатка на левой руке тоже не снимается, — подметила Рут.

Габи перевела взгляд на необычный предмет гардероба. Искусно сшитая вещь плотно прилегала к пальцам, обтягивала запястье, локоть, предплечье и заканчиваясь наплечником. Но больше всего ведьму поразила непропорциональность. Левая рука была крупнее.

— Наш незнакомец из богатеньких, — сделала вывод Габи, — перчатка и маска зачарованы. Единицы могут себе такое позволить.

Ведьма аккуратно задрала его рубашку. Рут тут же вспыхнула и отвернулась. Не положено было жрице смотреть на голого мужчину. Габи на секунду прикрыла глаза, приказывая себе не краснеть, и вернулась к незнакомцу. В нескольких местах на торсе виднелись синяки и поверхностные магические ожоги. Последнее ни с чем нельзя было спутать.

— Боже мой, — прошептала Рут, когда не удержалась и все же посмотрела через плечо Габи, — кто его так?

— Маги.

Больше некому, — ответила та, стараясь дышать как можно ровнее. — Удивительно, что он до сих пор жив.

Ведьмы всеми фибрами души ненавидели грубое применение магии. Маги оскверняли высший дар и использовали во вред. Они не признавали никаких правил. Им было неведомо чувство меры. Они потребляли, экспериментировали, выбрасывали и снова потребляли.