Нарханы: ответный удар

А девица, что загнала бандитов на сосну, нархански напоминала маркизу Лизазеллу, о которой с таким увлечением читала Лерка, пока Сэм не выкинул магическое безобразие в окно.

Как книга попала на Землю, Бумер не знал, да и, если честно, знать не хотел, а вот как она умудрилась превратиться в мощнейший артефакт, можно было предположить – такие книги имеют свойство накапливать магию, которая потом активирует картинки, а в этом мире никто этого не делал, вот сила копилась и копилась. Как бы беды не было, еще немного и эта дрянь взорваться может.

Надо бы Руфи вызывать – он лучше знает, как такими штуками пользоваться.

Ладно, с этим он потом разберется. А пока на поляну – там тоже что-то интересное намечается.

Вопреки ожиданиям ничего занимательного на полянке не было – заурядный ритуал подчинения. Для него даже маг не нужен, алхимика вполне достаточно. Варганишь зелье, вливаешь кому нужно, а потом приказывай не хочу. Если алхимик похитрее, то и рабы могут жить самой обычной жизнью, в нужный момент выполняя приказы хозяина, да так, что никто ни о чем и не догадается, а ежели дурак – так и подчиненные ходят с пустыми глазами, будто зомби.

Ого, а вот это уже что-то… Троица давешних алкашей, выхлестав по целому стакану зелья, чувствовали себя очень даже бодренько – по крайней мере, одурманенные так усиленно не храпят, не хихикают втихаря и не пихают друг друга локтями. А эти лохи, вообразившие себя крутыми магами, ничего не замечают – один девицу рыжую лапает, другой толстяка куда-то поволок.

Надо бы взглянуть.

Ого! Жертвоприношение! Настоящее! Если эти дилетанты опять не накосячат… или им не помогут, как тому магу в Мэйдесе, имевшему глупость обозвать благороднейшего коня тупой блохастой лошадью. И это его, Президента! И не важно, что Президентом он тогда еще не был. Но ведь думать же надо, на кого свой рот разеваешь, сердцем чуять, кто перед тобой!

Упившийся зелья толстяк безучастно пялился в синее без единого облачка небо и даже не шелохнулся, когда сероглазый маг разрезал на нем оранжевую тряпку и кончиком ножа прочертил на волосатой груди какой-то узор.

Также молча пленник перенес воткнутую в ладонь иглу и выжженную на запястье руну. Ни мальчишка, проводящий ритуал, ни его рыжий помощник, то и дело сующийся под руку с какими-то уточнениями, не замечали, что с поляны, где они оставили других рабов, уже давненько доносятся азартные выкрики и женский смех.