Путь к Затерянному Храму

Он, конечно, не пил, однако бессонная ночь доконала и его.

— А-а! — внезапно заорал Тан. — Щ-щас дорогу перейдёт!

— Кто перейдёт? — уныло спросил Вань.

— К-кошечка, — пробормотал Тан.

Перед друзьями и впрямь стоял тонкий рыжий кот, почти котёнок, совсем молодой. Он спрыгнул с изгороди.

— Пшла! — взмахнул рукой Тан. При этом он чуть не упал. — Брыс-с!

— Успокойся! — усовестил его Вань. — Ну ты и суеверный! Это же не чёрный кот!

— Плохая! — не унимался Тан. — Кш-кш! Гляди, как смотрит... щас-с сглазит.

Кот и впрямь смотрел на них не моргая.

— Киса-киса, — поманил Вань.

Кот недоверчиво прищурился.

— Плохая киса! — Барбарис хотел было взмахнуть своим посохом, однако у него не хватило сил. Это спасло кота.

— Наверное, кушать хочет, — предположил Вань. — Пошли, котик. Тётушка Лэй даст тебе рыбы.

Кот медленно приблизился к друзьям, готовый в любой момент прыгнуть в сторону и удрать. Вань присел его погладить.

— Э, да ты, наверное, сыт, дружок, — почесал он кота за ухом. — На тебе ошейник, значит, ты домашний.

И Вань вытащил из-за ошейника свёрнутую в трубочку бумагу.

— Письмо! Ты почтовый кот, наверное, а мы тебя задержали? Ну прости, прости, сейчас прикреплю обратно и беги, куда бежал...

— Дак... почтовых котей... котов... н-не бывает! — заявил Тан. — Почту доставляют летучие лисы же, они быстрее и в воз-з-духе меньше хищников...

Но Вань уже его не слушал. Он глядел на ошейник. Там золотом было вытиснено имя кота: «Гав-Гав».

***

— И представляете, от самого порта Мечты! — восторженно объяснял окружающим Вань.

Ба Сня и Тётушка Лэй только недоверчиво качали головами.

— Такой маленький, а нашёл город Мечей, где никогда не был! — изумлялся А Гератум. — И прежнего хозяина вспомнил...

Довольный Гав-Гав возлежал на столе, на мягкой подушечке. Перед ним было сколько угодно молока, свежей рыбы и рысьих костей.

— Молодец Сян Эр, — гордился сестрой Тан. — Надо же, что придумала! А что в письме?

— Это — личное! — покраснел Вань.

— Благодарю, — надулся Тан. — Вот же неблагодарная! Быстро же она позабыла родного брата.

— Не огорчайся, мой дорогой друг, — утешил Тана Шень Ло. — Ты же сам понимаешь, таковы все влюблённые.

— Вот ещё глупости-то! Самые разнесчастные и жалкие люди на земле — как раз влюблённые! Ни о чём не помнят, ничего им не надо, и на близких плюют — а глупеют прямо на глазах! Вот уж ни за что не влюблюсь...