Путь к Затерянному Храму

— Ох! — удивился император. — А я вас до этого видел только на картинках и, признаться, не особо верил в ваше существование.

— Мы возьмём этих преступников себе, в качестве прислуги, — деловито осмотрел Ху Ина и Чжан коренастый бог чего-то-там, почёсывая бритый затылок.

— Ага, вот злобная тётушка и займёт самое высокое положение, о котором даже не могла мечтать, — засмеялась Богиня Персикового Дерева. — Подумать только, её допустят в Земли Небожителей!

— Ха-ха-ха, — прогремел смех Бога Барабанов.

— Ну что ты, в самом деле, — укоризненно произнёс Бог Грома, глядя на сконфуженного Бога Музыки.

Народ, присутствовавший на церемонии с самого начала, охал и ахал. Появления богов никто даже не испугался: их разглядывали, им улыбались, дети целовали их в синие, жёлтые, зелёные щёки, в щёки из металла, из дерева, пухлые и впалые щёки. Только Бездушный Бог угрюмо стоял в сторонке: малыши каким-то внутренним чутьём догадались, что это нехороший бог, и не подходили к нему.

— Вернёмся к нашим героям, — дёрнул раскрасневшегося императора за рукав Ба Сня. — Отдайте мне эту бутылочку! А Гератум, как не стыдно?! Может быть, наградите наконец Ваня за открытие? И всех остальных! — довольно невежливо потребовал летописец. — И соедините, наконец, судьбы этих двух молодых людей! Они и так немало пережили!

— Да-да, — покачнулся император, улыбаясь. — Только верните мне бутылочку... вот...

— Уважаемые Чен Минь.

— Вань, — положил юноше на голову ладонь Чен Минь. — Ты показал себя храбрым и благородным воином, и я считаю, что более достойного выбора моя дочь не могла бы сделать.

— Я думаю, — добавила Мэй, — что лучшего мужа нашей дочери не стоит и желать. Кроме того, ты доказал, что более благороден по духу, чем некоторые — по происхождению.

— Благословляю этот союз! — перебил император, соединяя руки Ваня и Сян Эр. — Так выпьем же за то, чтобы он был столь же крепок, как этот самогон!

Ликующие вопли перекрыли голос императора. Люди хлопали, бросали в воздух головные уборы. Молодых осыпали злаками — на счастье, и цветами — для красоты. Особенно старались боги.