Путь к Затерянному Храму

Вы разве не заметили там на иллюстрации море?

— А как же! — подтвердил Ба Сня. — Только мы думали, это пятно от сливового вина. Дело в том, что обращение со свитком было весьма небрежное.

— На оборотной стороне был текст, в котором всё пояснялось, — улыбнулся Бог Барабанов. — Так что если ваш император что-то и раскопал у Костяных гор, так только какую нибудь свалку: в те времена, когда ещё стоял Храм, у гор располагались выгребные ямы. Ха-ха-ха, — вновь залился смехом гигант, хлопая себя по коленям.

— Ну, если император уже вернулся, хотел бы я разобраться с мерзавцем маркизом, — прорычал Ся Фень, делая такое движение, как будто хотел засучить рукав.

— Как бы наша толпа его не спугнула и он не скрылся под шумок, — задумчиво протянул Тан, окидывая взглядом весьма пёстрое сборище.

— Придумал! — захлопал в ладоши пухленький Бог Веселья. — Сейчас я окутаю нас облаком невидимости, и мы незаметно войдём в город! По крайней мере, никого не напугаем.

— Ох ты, ну и чудеса на белом свете! — раздался голос А Гератума. — Никого не вижу!

— Зато тебя теперь все видят, — недовольно покачал головой Ба Сня.

— Ха-ха-ха, — засмеялся Тан, хлопая себя по коленям. С него тоже мгновенно слетело заклинание невидимости.

— Да что же вы! — недовольно покачал головой Бог Веселья, постепенно появляясь из ниоткуда. — Сейчас опять заколдую, и чтоб ни звука!

— Хорошо, — весело произнёс Тан, всё ещё широко улыбаясь.

Старички успели кивнуть перед тем, как вновь исчезли.

***

— Ты что же, смеёшься над самим Великим Императором?! — напустился величественный человек в роскошных одеяниях на бледную, заплаканную девушку.

— Мерзавка! — и высокая женщина с нарумяненными щеками и неправдоподобно тонкой талией ударила бедняжку по щеке.

— Я... не дам... согласия... — только и выдавила из себя девушка в подвенечном уборе и ещё ниже опустила голову.

— Вы соображаете, что ответите за это по всей строгости закона? — вскинул руки Император. — Выставить меня на посмешище! Я не какая — нибудь захудалая сваха, которой можно сообщить о перемене решения! Это оскорбление императорского достоинства, в конце концов.

— Простите, о величайший из великих, о мудрейший из мудрых, о сиятельнейший император, — застыл в глубоком поклоне темноволосый мужчина с исцарапанным лицом.

— Простить?! — возмущённо взвился Император.