Кожа и чешуя. С чего начинается деликатес

Увидев её новый имидж, несчастный узник впал в такую истерику, что от смеха его сотрясалась и клеть, и мусорная куча, и вся площадь. Бабе пришлось срочно убраться от клетки подальше, отсидеться в подворотне и дождаться, пока патрули разбредутся от места неожиданного смехотрясения. Там же, в подворотне, нашла Баба наклеенную на стену картинку со своим плохим прошлым портретом и подписью: «Опасная рецидивистка-душительница. Выдаёт себя за бабу, сожранную драконом, бьёт хозяев и отнимает у них дома. Нашедшему — вознаграждение в сто монет».

Ничего себе, какая у неё теперь цена! На сто монет долго можно жить без бед. Дорогущая она теперь баба. Была. Настоящая ценность! Только сейчас ей от этого никакого проку.

Патрули решили, что у Дракона случилась предказненная истерика, и, когда последствия драконьего хохота улеглись, разошлись. Баба тихонько пробралась обратно к клетке, Сейл сказал:

— После такого и в анабиоз уходить не грустно, хоть на сто лет. Поржал досыта, спасибо твоему стилисту: такую простушку из Бабы-ловца сотворил! Не-ви-дим-ку! Буду про это сны смотреть.

— Не ёрничай давай. Мне и так от физиономии моей новой тошно! Вроде как я, а не я! Ну её… Тебя тут хоть кормят или голодом морят?

— Почему ж голодом? Кроликов мне дают. Сырьём. Фу-у-у. Обращают интеллигентного змия в сыроеда. Котов я сам ловлю. Считай, первое и второе в наличии, — поддел её намеренно Дракон и добился своего.

— За котов ответишь! — возмутилась котолюбивая Баба.

— Ой, простите-простите! Ваших любимчиков обидели!

— Не обидели, а сожрали!

— Хорошо.

— Сделаю. Я ж теперь Баба-Дракон, такой же, как ты, ящер, только баба, без чешуи и котов люблю, — примирилась Баба, поняв, что он её дразнит и никаких котов на самом деле не жрал.

— У каждого зверя свои недостатки! Кожа порой нужнее чешуи. Ты уходи давай, я сейчас засыпать буду, —прогнал её Сейл.

— Хорошо, — согласилась Баба, но сама далеко не ушла.

Убедилась, что Дракон потихоньку от караульных высыпал себе в пасть всё содержимое синего мешка, а тряпицу швырнул в мусорную кучу, отделяющую его от заграждения. Потом просто сидела на площади, ждала чего-то. Если вдруг что произойдёт, знать будет. Сидела сиднем и смотрела на клеть безотрывно.