Кожа и чешуя. С чего начинается деликатес

Наверное, рядом с драконами никто большой и хищный селиться не станет: великоваты соперники, сожрут любого такого соседа. Видела Баба козлов горных на скалах, видела змей под камнями, видела барсуков в норах и белок на соснах. Иглы опавшие устилают землю. Приноровилась по ним идти: если правильно, будто по битому стеклу, ступать — нежно, всей стопой — то как по ковру идёшь.

Чем ближе подходила Баба к дому Гоши-таксиста, тем меньше ей хотелось туда приближаться: писк, визг, возня неслись с той стороны, где должна была быть Гошина нора, а это уже совсем не тишина.

Скоро жилище Гоши показалось. Над входом нависала плита, подпёртая камнями вместо колонн. Перед крыльцом большущая, как стадион, площадка без деревьев, с каменными сооружениями, похожими на полигон для подготовки спецотрядов: лестницы, полосы препятствий, скалы-домики. По площадке носился столб пыли, издающий писки-визги. Он периодически ударялся об одно из таких препятствий, верещал ещё больше и продолжал броуновское движение. Неужели этот Гоша такой странный неуёмный?. .

— Простите, а могу я лицезреть Гошу-таксиста? — крикнула Баба в сторону столба.

Столб сначала замер, потом распался на семь тёмных шаров разного размера, которые, в свою очередь, превратились в маленьких одноголовых дракончиков. Детишки обступили Бабу и принялись молча её рассматривать. Один из них, самый большой, почти с неё ростом, явно постарше других, со знанием дела заявил:

— Человек!

Остальные малыши, ростом ей ниже пояса, хором загалдели: «Человек! Человек! Человек!», кто удивлённо, кто восторженно, кто зло.

«Милые какие! И почему потом из них такие отвратины бородавчатые, как мой Дракон, вырастают?» — подумала Баба и спросила:

— Детки, а папка ваш где?

Невоспитанные детки проигнорировали её вопрос, словно его и не было. Самый маленький дракончик уточнил у старшего брата:

— Человечина ням-ням?

— Ням-ням нельзя, выдерут, — ответил старший с видом знатока.

— А что можно? — расстроился малыш.

— Играть можно, — ответил знаток не задумываясь.

— Игрушка! Моя! Кукла! — завопил малыш, обхватил Бабу хвостом и потащил к себе.

— Нет, моя! — завопил дракоша постарше, схватился зубами за рукав и потащил в другую сторону.

— Нет, моя! Моя! — верещали милые дракончики и тянули бедную, распластанную в пыли Бабу каждый в свою сторону.

«Лучше б меня конём задавило, чем драконами порвёт», — подумала Баба и принялась истошно голосить: «Помогите!!!» в надежде, что дома есть более вменяемые и не глухие взрослые.