Кожа и чешуя. С чего начинается деликатес

— Молодец и ты! Ты уже близок к тому, чтобы стать хорошим терапевтом, — похвалил и его учитель.

— Я знаю, что пациентка любит летать. Даже когда мы в сетке таскали её по горам, она кричала: «Вау!» — сказал третий интерн.

— Молодец и ты! Ты замечаешь важные моменты. Ты станешь хорошим лекарем! — одобрил учитель.

— А я ничего не знаю о ней, кроме того, что волдыри ящура были на ней и погасли в первый же день, дыхание у неё неглубокое, жар её держится ровно, не меняясь от утра до вечера, глаза её не воспалены, лапы её не поражены, но характер у неё прескверный! — печально сказал тот самый молодой лекарь, который никак не мог напоить Бабу раствором плесени.

— Молодец! Ты понимаешь в анатомии и симптомах как никто другой, не знаешь жалости и переживаний, но точно знаешь, что делать, и реже всех сомневаешься в своих силах. Ты станешь хорошим хирургом! — сказал ему Эскулап, чем поразил Сейла до кончика хвоста.

Продавец был уверен, что старик Эскулап выгонит неумёху-лекаря, а оказалось, он ещё какой умёха.

— Что скажешь ты, Дракон, знающий пациентку лучше всех? Что она любит?

Сейл хотел было начать оправдываться, что он не врач и его этому не учили, но вдруг его осенило:

— Этот драконообразный человек больше всего на свете любит задавать вопросы. В ней их сейчас накопилось такое множество, что я основательно готовлюсь к моменту, когда она очнётся и начнёт их выплёскивать, как извергающийся вулкан лаву!

— Молодец! — похвалил его Эскулап с улыбкой.

Сейлу приятна была такая похвала уважаемого старейшины. Седой Эскулап приказал интернам принести ему бочонок с ледяной водой и губку из мха. Указание было исполнено немедленно.

— А ну-ка, сидите тихо и смотрите! Лечить буду, — приказал он.

Драконы замерли. Старик заговорил нараспев негромким низким голосом, ровно и без перерывов.

«Мира и жизни тебе, Дели, хоть твои глаза закрыты и как будто отделяют тебя от мира. Ты не больна, Дели, ты просто позволила себе обратиться в глубь себя, и это хорошо. И, слыша мой голос, ты остаёшься теперь там, в своей глубине, путешествуя по миру, который больше земного и неземного — по твоему миру, где живут разные чувства, разные мысли, надежды, желания, разные частички тебя.