Кожа и чешуя. С чего начинается деликатес

И, как допели, приземлились на краю огромного живого кратера, из которого струйки дыма ползли. Ядовитые испарения жгли Бабе глотку, а от жара кинуло в дрожь ещё больше. Она хотела подняться, встать рядом с Драконами, но ноги не слушались, подгибались.

— Лежи, Дели, делами своими ты стоишь рядом с Драконами в полный рост, — сказал ей дипломат Трес и повёл речь хором, всеми тремя своими головами. Дрожал голос великого Дракона, когда говорил он речь, и эхом отдавался в горах.

— Сила огня земного! Делаем мы тебе сегодня драгоценный подарок: отдаём двух наших лучших Драконов.

Прими их! Пусть обратятся они в огонь и свет такой, каким были они на этой Земле! Пусть вернётся эта сила в Драконий род сторицей! Прощайте, друзья, и простите нас, что не смогли уберечь…

Несколько драконов понесли спелёнатых к самому жерлу, туда, где в трещинах колыхалась кипящая лава, и отпустили сети. И пока летели Гоша и Пол в своём последнем полёте, с силой били их друзья-Драконы крыльями по воздуху, словно птицы, которые не могут взлететь, отдавая им последний салют.

А как достигли умершие своей цели, откликнулся огонь земной яркими ослепительными вспышками на их приход.

— Да прибудет роду Драконьему драконья Сила! — воскликнули Драконы и молча, ровным клином, отправились в обратный путь к своим болящим живым.

Глава 9. Одна голова

В кабинете Правителя стоял противный запах торфяной гари. Окна не открыть: полыхали сухие болота. Многие силы, военные и гражданские, пришлось стянуть на тушение лесных пожарищ, но продолжала застить небо серая дымовая завеса.

Самый Великий работал и день и ночь. Прикорнёт часик — и снова за труды. Пришлось самому́ со всем разобраться, что в бумагах прописано и не прописано. Ещё неизвестно, чего больше…

Как назло, каждое утро подавали ему мёд в вазочке на завтрак.

— С чего вдруг стали «это» мне носить? — спросил он у молодцев-прислужников.

— Так положено по протоколу, — ответили они.

— Раньше было не положено, а теперь?..

— Раньше у Вас пасека была, свой персональный поставщик имелся, а теперь как всем, — сказал мо́лодец и осёкся, понимая, что сморозил глупость.

— Чтоб больше я мёду у себя не видел! — повелел Правитель.

Он приказал выкинуть из каморки за стеной все банки, потом полностью освободить комнату Пасечника, потом велел замуровать дверцу, и всё равно мерещился Правителю повсюду медовый дух, смешанный с гарью. Словно вымазал всё вокруг проклятущим мёдом Пасечник. Преследовал Самого Великого сладковатый привкус нищеты.