Кожа и чешуя. С чего начинается деликатес

Эскулапы лили на голову Сейла воду, чем Бабу изрядно удивили. Это ей надо голову всё время мыть, а дракону-то зачем? Пояснили, что они его так поят. Драконы так устроены, чтоб пить дождь и росу: по чешуйкам вода стекает прямо в пасть. Очень удобная придумка тех, кто драконов проектировал.

— Мы ж не коты, раздвоенным языком-то не полакаешь.

— Точно, — улыбнулась Баба, представив дракона, лакающего из блюдца.

Когда разинули Дракону пасти, Сейл открыл глаза на главной голове, и было в них столько мучения, что захотелось Бабе сказать ему: «Потерпи, милок, вылечит тебя солнышко!», но сказала она:

— Что смотришь? Терпи давай, чудище! Нечего было всякую дрянь в рот тянуть!

Ей показалось, что Сейл усмехнулся её словам, шеей дёрнул.

Уже что-то! Лекари Бабу под лупой снова осмотрели, убедились, что целая, без волдырей, разрешили ей быть рядом с Сейлом и крутить его головы к солнцу весь день, приговаривая: «Уходи, парша, с моего малыша!» Вновь сварили её вечером в кипящем котле и спать под сказки уложили, а утром поднялась она в пещеру к больному Дракону. И снова лежал он недвижим, только будущие эскулапы вокруг него суетились с лупами. У неё сердце упало.

— Что? — кинулась она к ним.

— Рубцуется! — воскликнул будущий эскулап.

— Издох? — не поняла Баба.

— Рубцуется! — повторил интерн и носом указал на болячки на крыле.

— Это хорошо или плохо? — не понимала Баба.

— Это хорошо. Может, ещё и… — начал было лекарь, но осёкся.

— Договаривай, — велела ему Баба.

— Может, выживет, — сказал интерн тихо.

— Громче! — настаивала Баба. — И без «может»!

— Выживет, — сказал почти уверенно будущий лекарь.

— Ему сил не хватает. Сколько он уже не ел? Одной живой водой и жив! — подхватил второй.

— А давай его кровью попоим! Жевать-то он не может, языки и нёба разнесло, а на крови, глядишь, и окрепнет маленько, — предложил первый. — Надо главного Эскулапа спросить, верно ли думаю.

— Ой… Ну это вы, ребята, как-нибудь без меня организуйте… Я пока пойду концерт драконий лучше послушаю, — сказала Баба, которой даже представлять себе эту процедуру не хотелось.

* * *

В амфитеатре оказались сегодня всего два поющих, совершенно ей незнакомых дракона с пятью голосами на двоих и Гоша-таксист зрителем.

— А остальные-то где? — тихо спросила Баба, чтоб не мешать представлению.

— Да начало их ломать и крутить. Заходит ящур подлый, видать, понемногу. По палатам сидят, маются.

— Расскажи хоть, эти кто? Я их не знаю совсем, — спросила Баба.