Ядовитый Факультет. Фея, которую вы заслужили.

Тусклым пятном скользила по небу луна. Город наблюдал за мной мутными глазами фонарей. Неслись в ветре клочья облаков…

Головокружение настигло меня вместе с мигренью, и я ухватилась за лестничные перила. Ещё пара дней в столь безудержном ритме – и можете сколачивать мне гроб.

Здоровый восьмичасовой сон? Честно, уже и не припомню, каково это. И в зеркало мне с утра лучше не смотреть, там гарантированно будут ужасы транслировать.

Я доволокла свои бренные кости до второго этажа и, не раздеваясь, бухнулась на кровать.

Пол скрипнул. Где-то внизу завозились мыши и отчётливо выругался Вор-Кошмарник.

Надеялся, засну и увижу долгожданный кошмар? Что ж, не он один. Нойта тоже питала надежды на скорую отключку. Но, похоже, не в этой жизни. Сон настороженно бродил вокруг, не решаясь приблизиться. Горизонтальное положение принято, а толку ноль.

Подушка, родненькая! Сколько нам с тобой осталось?

Поворочавшись и взбив ногами одеяло, я вынула из кармана часы на цепочке, но тотчас спохватилась. Если у тебя не складывается со сном, последняя глупость – проверять время.

Я лежала пластом, и меня окружали маяки. И глаза мои были каждый размером с блюдце.

По потолку шныряли тени. На кристалле флюорита, что стоял на прикроватном столике, дремал лунный свет. А возле открытой форточки колыхалась разноцветная ловушка для снов.

Я лежала, и меня изводило чувство, что Нойта Сарс отныне навсегда потеряна для мира. Теперь, когда выяснилось, что появление крыльев – вовсе не досадный побочный эффект, а свидетельство моей пропащей натуры и, если так выразиться, пожизненный диагноз, может, мне и впрямь сдаться в руки правосудия?

Никаких сомнений: я – одна из крылатых.

Следовательно, одна из убийц, которые выпивают людей, если верить народной молве. Может, у меня раздвоение личности? Может, я только днём приличная фея, а по ночам, на какую-нибудь особенно вредоносную фазу луны, у меня случается обострение, и я выхожу на охоту? Утром же, как водится, возвращаюсь к исходной ипостаси и помнить ничего не хочу.

Если дела обстоят именно так, у меня лишь три пути. Первый – разоблачить себя и своих так называемых союзников. Второй – затаиться и постоянно пребывать в страхе, что меня разоблачат. Третий – податься в бега с кучкой вышеупомянутых союзников, расписавшись в своём злодействе.

Ох, как же мне это не нравилось!

Я крутилась в постели, как «пляшущая сосиска» на сковороде Пересеченя – он иногда любил такие жарить. Я крутилась и думала, что всё пропало.