Ядовитый Факультет. Фея, которую вы заслужили.

По закону жанра, исполнителем насилия должен был стать Сио Лантий, а моё предполагаемое амплуа – безгласная жертва, объект, по отношению к которому насилие применяют.

Впрочем, закон устарел. Когда-то давно, в века упадка и косности умов человеческих, в обществе пользовался популярностью стереотип, что женщина – слаба, а потому ведома; мужчина же непременно ведёт. На сегодняшний день этот шаблон утратил всякую актуальность. Есть запал – включаешь свою властную натуру на максимум и ведёшь.

Сио Лантий моей воле покорился. Вдвоём мы рассекали дремлющие улицы Сеа, ввергая в ступор немногочисленных бродяг и распугивая белёсых духов Неге-Ки (старательные бестелесные малявки приступают к доставке почты загодя). Над городом романтично сияла луна. Не менее романтично светили фонари и далёкие звёзды. И всё впустую.

Моё лирическое мировосприятие улетучилось окончательно.

– Кто?! – истошно проорала я, вламываясь в прихожую первого этажа. – Кто, крибрасс вас укуси, сыплет в еду снотворные порошки?! Устранить меня хотите?

– Погоди, не кипятись, – миролюбиво зашептал головокружительный красавчик, влетая в прихожую со стороны гостиной.

Я издала ряд стандартных ругательных восклицаний.

Инычужи ещё издали почуяли, что я с собой гостя незваного веду. Стало быть, код красный, готовность номер один, экстренная перегруппировка и трансформация в соответствии с запасным планом. А ведь я им даже мысленного сигнала не посылала. Своевольничать вздумали. Совсем от рук отбились.

– Кто это с тобой? – удивлённо спросил мой липовый ухажёр, тыча пальцем в Сио Лантия. – Хотя неважно.

Следующим шагом оборотня было сгрести меня в охапку, зажать между вешалкой и трельяжем и поцеловать – со всей доступной страстью и непременно в присутствии «неважно кого», чтоб ему неповадно было за мной ухлёстывать.

Я, конечно, упиралась, но недолго. Поцелуй вновь оказался выше всяких ожиданий и сносил крышу с первой же секунды. Однако я поостереглась бы категорически утверждать, что мне понравилось. В исполнении Инычужей приемлемым было что угодно, только не это.